Читать книгу - "Любовный контракт - Александра Джонс"

— Бефстроганов — само совершенство, и домашний тыквенный пирог с яблоками и ванильным мороженым — прекрасны, не говоря уже об устрицах и шампанском… Вы меня перекармливаете, мистер Маккензи, я растолстею! — пожаловалась она.

— Выходите за меня! — Он поцеловал кончики ее пальцев, погладивших ему подбородок.

У нее слегка зазвенело в голове, когда он надел ей на палец кольцо с самым крупным бриллиантом, который она когда-либо видела. А потом поднял ее на руки и отнес прямо в спальню, где опустил на свою изысканную кровать с черным сатиновым бельем. Как раз когда он закрывал дверь спальни, она икнула.

— Подожди… я хочу воды, Стюарт…

— Сейчас принесу! — поспешно сказал он, но было уже поздно — она заметила горничную и дворецкого, входящих прибраться в соседнюю комнату. Оливия мгновенно протрезвела.

— Ах ты обманщик, лгун! — Она тут же вскочила и начала лупить его подушкой. — Так ты вовсе не готовил эту чудесную трапезу? И не подбирал цветы, и не убирал ни комнату, ни ванную? Да?

— Я объясню… — Он попытался уклониться от перьев, летящих из черной сатиновой наволочки.

— Не желаю никаких объяснений, Стюарт! — Она прижала его к стене. — Ты жулик! У тебя здесь целая команда дворецких, кухарок и горничных — скажешь, нет?

— Нет…

— Врешь!

— Только экономка…

— И дворецкий!

— Ну да, но только иногда…

Подушка с глухим стуком ударила его в грудь. Как удачно, что она вовремя раскусила его! Опытный соблазнитель заставил ее поверить, будто он такой же ручной и домашний, как какой-нибудь приятель, ближайший сосед. Ну так лучше пусть у нее будет ближайший сосед, чем противный, лживый миллионер-издатель! Она так ему и сказала.

— Послушай, милая…

— Не называй меня милой! Я иду домой! — Она швырнула бриллиантовое кольцо на черную постель. — Чернота — символ твоей власти, верно? Черный «феррари», черные простыни, черный костюм… Небось и нижнее белье — черное? Я не верю человеку, который носит что-то вроде черных шелковых боксерских трусов!

— Я в них сплю — очень удобно…

— Мне плевать, в чем ты спишь! Удивительно, что контракт, провозглашающий гибель «Лэмпхауза», не был на бланке с черной каймой!

Она схватила пальто, туфли и сумочку и по пути сунула голову на кухню, чтобы сказать пухлой экономке, убирающей тарелки в посудомоечную машину:

— Вы должны когда-нибудь дать мне рецепт вашего тыквенного пирога. Он был восхитительный!

— Спасибо большое, но его готовил мистер Стюарт. Он любит повозиться на кухне, говорит — это снимает стресс от работы! Мистер Латам — это мой муж — и я, мы приходим к мистеру Стюарту в основном, когда он в отъезде или очень уж занят. Он всегда щедро платит. До свидания, дорогая, приятно было познакомиться.

Выйдя во двор без пальто, только в свитере и джинсах, Стюарт помахал перед носом Оливии ключами от машины.

— Ну, что теперь скажете, мисс Прокурор Котсволд?

— Теперь ты не захочешь везти меня домой, это уж точно!

— И ни малейшего намека на извинение?

Он склонился к ней, и она почувствовала запах шампанского в холодном ночном воздухе. Она обвила его шею рукой и положила голову на плечо.

— Прости…

— Ну, разумеется! Увидимся завтра?

— Да… Спасибо за чудесный вечер, Стюарт, еда была восхитительной. Я ожидала рыбу с картошкой или спагетти с кетчупом, уж никак не таких деликатесов!

Она поцеловала его на ночь, и он снова надел ей на палец кольцо, подобранное на кровати. Шофер был отпущен еще раньше — теперь она знала, почему! А поскольку Стюарту явно нельзя было садиться за руль после распитого вдвоем шампанского, она сказала:

— Вызови мне такси, Стюарт, иначе мы оба здесь замерзнем до смерти.

— А что плохого в ночной прогулке? — настаивал он.

— Считай меня старомодной, но мне бы хотелось в будущем с чистой совестью встречать твоих соседей.

Он вздохнул.

— Ах, милая, до чего же ты не похожа ни на одну из английских леди, которых я встречал!

Усадив ее в черное лондонское такси, он вошел в дом и сказал супругам Латам, помогая им в уборке:

— В будущем надо помнить, что она — очень милая леди, но поить ее не стоит.

— Да, сэр, она несколько перебрала, — меланхолично подтвердил мистер Латам, полируя серебряные ножи и вилки, которые нельзя было закладывать в посудомоечную машину.