Читать книгу - "Идеальный отец - Alexis Hall"

те самые интонации человека, который по всем законам природы уже должен был устать меня успокаивать, но почему-то не уставал. – Люди куда более безответственные, чем мы, заводят собак каждый божий день.

– Ну уж нет. Нас тут проверяли так, что мама не горюй.

– Тогда почему бы тебе не принять тот факт, что нас проверили по полной программе и все равно разрешили забрать собаку, как прямое доказательство того, что ты действительно способен о ней позаботиться?

– Думаю, они просто вывели среднее арифметическое между нами.

– Уверен, что нет, – твердо отрезал Оливер. – Если бы они посчитали, что один из нас представляет угрозу для животного, они бы не отдали собаку, невзирая на любые благие намерения второго.

– А вдруг я ему не понравлюсь?

– Собаки – стайные животные. Они любят тех, с кем живут, даже если эти люди конченые мерзавцы. И, – поспешно добавил он, не дав мне вставить очевидное возражение, – вопреки всему, что ты привык о себе говорить и как бы часто ты это ни повторял, ты далеко не конченый мерзавец.

– Ну, я все-таки немного несносный.

– Да все мы не без греха. – С этими словами Оливер аккуратно прикрыл дверцу машины. – Поехали. Надо отвезти Спада домой.

Наблюдать за Оливером, возившимся со щенком, было – хотите верьте, хотите нет – даже приятнее, чем смотреть, как он заполняет бланки. Мы соорудили подобие манежа в комнате, которая номинально считалась моим кабинетом, хотя на деле это было просто помещение, где я протирал штаны, когда должен был работать на удаленке. Там лежали игрушки, стояли миски и была мягкая подстилка.

Оказавшись внутри, мы поставили переноску со Спадом в угол, позволяя ему выйти самостоятельно и в собственном темпе, как советовали в книгах. Ну, точнее, как сообщил мне Оливер, ссылаясь на эти книги. Собственный темп Спада уложился в понятие «мгновенно», поскольку, как и любая другая собака на этой планете, он бросил один-единственный взгляд на Оливера и тут же решил, что перед ним Его Самый Лучший Человек Во Вселенной. Не могу его винить. Я и сам пришел к аналогичному выводу, пусть у меня это и заняло чуть больше времени.

Сначала Спад горел желанием исследовать комнату, но очень скоро рассудил, что куда интереснее исследовать самого Оливера. И теперь эта парочка валялась на полу, представляя собой абсолютно очаровательное зрелище.

Спустя вечность – ну, или примерно шесть тысяч лет по моим ощущениям, – Оливер оторвался от щенка и поднял на меня глаза.

– Тебе, наверное, тоже стоит поздороваться, Люсьен.

– Привет, Люсьен, – отозвался я из своего угла. В углу было безопасно. Находясь в углу, невозможно было случайно что-нибудь испортить. Даже если ради этого приходилось жертвовать возможностью потискать щеночка. Твоего собственного щеночка.

– Не путай его. Он слишком мал, чтобы понимать иронию.

– И личные границы, – добавил я, глядя, как Спад приподнялся на своих коротеньких задних лапках, чтобы лизнуть Оливера в нос.

– Это нормальное поведение в процессе привыкания друг к другу.

– Легко говорить. Если бы я лизнул тебя в нос, ты бы жутко разозлился.

Оливер продолжал утыкаться носом в Спада с непринужденной уверенностью прирожденного собачника, которому наконец-то – после тридцати лет скитаний по пустыне – милостиво дозволили завести питомца.

– Что-то я не припомню, чтобы ты когда-либо пытался.

– Ну, теперь уже поздно. Собака меня опередила.

– Люсьен, если только у тебя нет каких-то тайных наклонностей, которые ты скрывал все эти годы, сомневаюсь, что ты действительно хочешь конкурировать со Спадом.

Тут он был прав. По всем пунктам разом: и насчет наклонностей, и насчет конкуренции, и насчет этой мимимишной связи с щенком. Предельно осторожно я приблизился к этой парочке из собаки и барристера, которой суждено было занять центральное место в моей домашней жизни отныне и вовеки, и опустился на корточки рядом.

– Привет, Спад, – пробормотал я, изо всех сил стараясь не говорить, как новичок, который пытается втереться в доверие к крутым ребятам в новой школе. – Я тут второй папа.

Спад одарил меня взглядом, в котором отчетливо читалось: «Ну, в лотерее не всем везет», и вернулся к бурному проявлению чувств к Оливером, ведя себя как заправский собачий нарцисс. Я попытался погладить его, но с каждой секундой все сильнее чувствовал себя лишним участником в той самой шведской тройке, где двое остальных от всей души мечтают, чтобы ты поскорее свалил и не мешал им развлекаться.

В конце концов Оливер решил, что пес излил на него уже достаточно ласки.

– Нам, наверное, стоит побудить тебя исследовать свое логово.

– Прости? – переспросил я. – Это ты мне сейчас?

– Нет, я говорил Спаду, что нам нужно побудить его исследовать свое место.

– А ты припрятал там для него вкусняшки?

– Я припрятал немного французских тостов у него под подушкой.

Оливер поднялся, отряхнул джинсы и заговорщически остановился у открытой дверцы манежа.

– Сюда, Спад, – позвал он возмутительно ласковым певучим голоском. – Что это у нас тут такое интересное?

– Ты говоришь так, будто кадришь щенков на панели.

– Ты правда думаешь, что клиенты жриц любви подкатывают к ним вот так? – Он похлопал себя по коленям, продолжая вовсю осваивать слащавые интонации собачьего родителя. – Иди сюда, малыш, хороший мальчик. Пойдем посмотрим, что папочка Оливер для тебя приготовил.

– Господи Иисусе, – взвизгнул я. – Что ты творишь?

– Я подзываю собаку. А то, какие картины рисует твое воображение, – исключительно твоя проблема.

Радостно отбивая хвостом такт, словно живой метроном, Спад послушно засеменил к Оливеру. На секунду нюхнув его ботинки, он деловито шмыгнул в манеж и принялся выкапывать лакомства и игрушки, которые папочка Оливер со своей гребаной идеальной предусмотрительностью спрятал там еще вчера.

– Полагаю, – задумчиво произнес Оливер, наблюдая, как Спад грызет игрушку, которую мне строжайшим образом запретили называть анальной пробкой, – что нам не стоит закрывать его здесь без крайней необходимости или перед сном, пока у него не сформируются исключительно положительные ассоциации с этим местом.

– Конечно, – согласился я тоном человека, который сейчас всей душой жалел, что прочитал ровно ноль книг по дрессировке собак. – Звучит разумно.

Оливер посмотрел на меня так, как отличник смотрит на двоечника-друга: с пониманием, что домашку я не сделал, и искренним желанием прикрыть меня перед учителем.

– Он