Читать книгу - "Горячий черный чай. Том 1 - Ппан Ким"

– Да уж, с такой стрижкой тебя не отличить от Чхаёна.

Так сказала мать Чхаёна, взирая на меня. Разглядывая свое отражение в стекле витрины, я подумала, что ее слова похожи на правду. Внешность, рост и прическа у нас были точь-в-точь.

Но вот характерная для Хон Чхаёна аристократичность у меня полностью отсутствовала. Оно и понятно, я ведь не он.

Пара поношенных кедов и шоппер с хомяком. Хон Чхаён не стал бы даже прикасаться к подобным вещам никогда в жизни. Если он узнает, что я, притворяясь им, разгуливала в таком виде, не удивлюсь, что он захочет меня прикончить. От одной мысли об этом у меня закружилась голова.

Вдруг мой телефон завибрировал. Когда я достала его из кармана, то увидела на экране сообщение от матери Хон Чхаёна. Она отправила мне неизвестный адрес. Судя по карте, это место находится неподалеку от школы. Но что это? Стоило мне только подумать об этом, как пришло следующее сообщение.

Какое-то время поживешь здесь.

Пароль от цифрового замка на двери —

последние четыре цифры

твоего номера телефона.

Похоже, она наконец подыскала мне жилье недалеко от школы. Новый дом! Хоть я и понимала, что проживу там совсем недолго, ни с того ни с сего ощутила приятное волнение. Но оно тут же испарилось, когда я поняла, что не в том положении, чтобы радоваться, ведь я все еще притворяюсь другим человеком.

– Пойду-ка в школу.

Придавив ко лбу челку, которую трепал ветер, я двинулась дальше.

* * *

– Почему ты без рюкзака? – спросил Им Согён, подперев рукой подбородок.

Я кивнула на шоппер, который висел у меня на плече. Лицо Им Согёна тут же застыло.

– Хочешь сказать, что сегодня ты пришел с этим?

– Ага.

Я отодвинула стул и села. Им Согён, который все еще сидел, подперев руками подбородок, передернул плечами и пристально уставился на шоппер с изображением хомяка.

Что? Почему ты так смотришь? Чем мой шоппер хуже рюкзака? В него прекрасно влезли и пенал, и тетради.

– Тебя не задержали у школьных ворот?

– Не-а, не задержали, – равнодушно ответила я и достала из сумки пенал.

– Завтра приходи с рюкзаком. Иначе тебя могут остановить у ворот.

С чего бы это?

Если в сумку помещаются книги, то она вполне подходит для школы. Будет немного несправедливо, если мне не позволят зайти только за то, что на плече висит шоппер.

Потерев впадинку над верхней губой, я взяла шоппер. Развела в стороны его ручки и просунула в каждую из них по руке. Брови Им Согёна, который молча наблюдал за происходящим, постепенно искривлялись все больше.

– Что ты делаешь?

Взгромоздив шоппер на спину, я посмотрела на Им Согёна.

– Что скажешь? Теперь это похоже на рюкзак?

Он прикрыл рот рукой и округлил глаза. «Как тебе в голову пришла такая блестящая идея?» – так и читалось у него на лице, поэтому мое настроение улучшилось, и я слабо улыбнулась.

Им Согён встал, немного оттянул средний палец и легонько ударил меня по лбу.

– Ай! Ты чего меня бьешь?

Когда я потерла лоб, скорчила недовольную гримасу и уставилась на него, Им Согён покачал головой.

– А что? Мог бы вообще притащить с собой чиге[11].

– Чиге? Мы разве живем в эпоху Чосон?

Услышав ответ, Им Согён рассмеялся, как будто счел мои слова абсурдными.

– Эй, но разве кто-то в наше время носит так сумку-шоппер?

– А разве нельзя?

После моих слов Им Согён опустил голову и потер лоб. Когда я подняла взгляд, то увидела, что он смеется. Им Согён взъерошил рукой волосы и сказал, стерев с лица остатки улыбки:

– Тогда завтра так и приходи в школу. Если повезет, твои фотки разойдутся по всему Интернету. А я с радостью нажму «Поделиться».

С какой иронией он предупреждает, что так делать нельзя.

Я стянула ручки с обоих плеч. Затем взяла шоппер и повесила его на крючок.

Все равно, как только закончу играть роль Хон Чхаёна, рюкзак мне больше не понадобится. Я ведь должна всего лишь регулярно посещать школу, неужели мне придется беспокоиться и о таких вещах? Я стала раздумывать об этом и погрузилась в свои мысли.

Уроки и перемены чередовались, и наконец наступило время уборки. На занятиях я слушала не очень внимательно, зато на уборке выкладывалась на полную.

Я рассортировала мусор, который валялся в конце класса, вернулась и села на свое место. Вдруг окно в коридор с грохотом открылось. И в класс просунул голову Нам Юнсу.

– Сегодня у нас проверяют личные вещи. Фух, если бы я не ушел убираться в учительскую, сто процентов попался бы. Вот, подержи-ка у себя.

Нам Юнсу проворно огляделся по сторонам, быстро бросил пачку сигарет и исчез. Как только она упала на парту Им Согёна, передняя дверь класса открылась.

Вошел классный руководитель с длинной деревянной лопаткой в руке. Эта вещица, которую он всегда носил с собой, называлась «Дубинкой любви». Так было выведено черным маркером на ее ручке. Крупными буквами. «Дубинка любви».

Ее длина была около пятидесяти сантиметров, и, как мне казалось, такая лопатка хорошо подошла бы для того, чтобы перемешивать рис в большом котле. И было совершенно неясно, почему классрук использует ее для того, чтобы бить учеников по рукам.

Им Согён при появлении учителя даже не подумал убрать пачку сигарет с парты, а просто смотрел через окно в коридор, откуда выглядывал Нам Юнсу.

«Эй, псих! Убери эту штуку со своей парты», – подумала я.

Мои зрачки быстро двигались туда-сюда. Я по очереди смотрела то на классного руководителя, то на Им Согёна. Учитель, подойдя к кафедре, повернулся.

Я проворно протянула руку к парте Им Согёна и схватила пачку сигарет. А затем быстро сунула ее в свой шоппер.

Классрук громко постучал лопаткой по кафедре. Только тогда Им Согён перестал пялиться в коридор.

– Хм? – удивленно пробормотал он, затем внимательно оглядел свою парту и посмотрел на меня.

Да уж, супербыстрая у него реакция.

– Ты ее забрал?

Он не заслуживал моего ответа. Когда я даже не взглянула в сторону Им Согёна, он начал внимательно обозревать пол, буркнув себе под нос:

– Хм, странно.

Это ты странный, ведь друг кинул тебе через окно пачку сигарет, а ты не сразу ее поднял.

Я шумно вздохнула и посмотрела на шоппер, все так же висевший на крючке. Мордочка хомяка, который стал обладателем пачки сигарет, почему-то выглядела печальной.

Прости уж, дружок. Как только