Читать книгу - "Эпатажная белошвейка. Береги панталоны, Дракон! - Эмили Гунн"

инквизитора и инспектора. — Они ее как видят, на раз-два заводятся! Так, что потом и пемзой не отодрать!

— Ну этого дракошу хоть не стала в ванне замачивать, — прыснула Солошля смехом.

— А кто меня в род лерды-оторвы Мурлены фиктивно записал, а? — подбоченилась я. — Может, это карма меня настигла? Наследственная. И теперь из-за этого выдуманного вами родства у меня отбоя от драконов нет, — на последних словах я захныкала и совсем не притворно.

Мне и в самом деле не нужно было такое внимание местных мужчин, от которых потом одни беды…

— Значит так, — назидательным тоном подытожил Мшастик. — Чтоб больше никаких самоволок, это понятно?

— Угу, клятвенно вру, что без тебя ни шагу, — буркнула я.

— Э-э… а это засчитывается, как клятва? — засомневался мочал Жуфле.

И взглядом поискал подтверждения у шляпки.

— Конечно! — не стала выдавать меня Солошля, сплетенная как из соломы, так и в равной степени из принципов дамской солидарности. — Пусть я и не верю, что ты, Жуфле, сможешь уберечь нашу лакомку Марго от сального внимания перепончатокрылых мужланов.

— Может и не смогу, но мне придется, — горестно протянул мочал Жуфле. — А иначе что нас ждет? Нашествие капитанов полиции? Налоговых маршалов? Адмиралов глубоководного флота?.. Нетушки! Я лучше сам на тебе женюсь, пришлая Маргоша! Но на растерзание очередным женихам с погонами на чешуйках не отдам!

— Спасибо, Мшастик, — грустно улыбнулась ему. — Я очень тронута, правда!

Глава 14

Глава 14

Я стояла над раскроенным болеро, которое буквально пело в пальцах. Ткань была из новой партии с шуршащим блеском, как у ядовитой змеи.

Так я преподносила этот материал своим амбициозным клиенткам, прибегающим сюда за чем-то экстравагантным.

На самом же деле это были двусторонние пайетки, нашитые на ткань. В нашем мире их называют интерактивными. Каждая сторона у них имеет разный цвет или фактуру.

Проведёшь рукой в одну сторону — получается, например, русалочка. А проведёшь обратно — появляется единорог или буква, или просто цвет меняется на другой.

Ох, чего мне стоило объяснить свой заказ изготовителям тканей!

Я полдня орала в кристаллическое ядро письмо-шара, что мне нужны очень мелкие плоские бусины, как чешуя Нагов. Которую при этом можно еще и против чешуек гладить!

Но вышло красиво. Идеально даже! Стоило потраченного времени и сорванного голоса.

Только вот когда я поднесла иголку, зажатую в пальцах, они у меня дрогнули. И руку какой-то силой слегка отвело от ткани.

Как, если бы поверхность наэлектризовалась. Или как те магниты, что друг к другу подносишь, а они и отталкиваются в стороны. Словно между ними воздух плотнее стал.

Сначала я решила, что дело в пайетках. Что они из металла, который отвергается сплавом моей иголки по тому же принципу, что и противоположные полюсы магнита.

Но отложив иголку со вдетой ниткой на раскройный стол, я ощутила легкое покалывание. Пальцы неприятно зудели. И точно такое же отторжение продолжало присутствовать!

А нитка… она взмыла в воздух! И развевалась, как пиратский флаг, испуская при этом фиолетовую дымку.

— Жуфле, — позвала я Мшастика. — Это какая-то... неправильная нитка!

Из-под прилавка вылез мой фамильяр. Вся морда в пуху, как после поединка с подушкой. Но глазки сфокусировались на чем надо. Он учуял проблему!

— Ты это чувствуешь? — настороженно спросила я.

— Где ты применяла эти нитки? — насупился Мшастик.

Я перебрала несколько последних заказов и вытянула нужный.

Разложила на столешнице и провела ладонью по изнанке.

Что-то неуловимо дрогнуло. Будто ткань дёрнулась, зачесавшись от прикосновения моих пальцев.

Мшастик подлетел к ткани и тронул ее когтем из жестких волокон своего мочаличьего тельца.

Подпрыгнул и зашипел.

— Это не обычный шов, — сказал он, фыркая, как недовольный кот. — Этоузел слова .

Я поморщилась.

— А поконкретнее?

— Узел слова — это старая магическая пакость, — вздохнул Мшастик. — Когда в строчку вшивают заклинание. Работает как тихое и очень легкое проклятье. Медленно. Заметно становится только тем, кто долго носит одежку с таким швом, — он почесал за ушком. — Мелкие неудачи. Потеря сна. Раздражение. И со временем вполне возможен — разлад в жизни.

— А я такие жилеты продавала в разделе«Для важных переговоров» . Проклятье… — прошептала я. — Вот уж точно — Проклятье!

Бросилась к коробке, где лежали катушки из той же партии.

И как я не заметила магического следа, когда пользовалась этими нитками в первый раз?..

Все они из последней поставки, которую посоветовала Швейная гильдия еще до нашествия сподручных Жоржетты.

Только теперь я поняла, что это была попытка злостной диверсии.

— Ты думаешь, это она? — спросила я Мшастика. — Жоржетта?

— Кто ж ещё? Не кавалеры же твои принесли букеты этих катушек, — окрысился Мшастик на аккуратные цилиндрики, обернутые нитками.

Я достала старый образец ткани, расшитый до визита гильдии. Провела пальцем. Чисто.

А потом — по новому шву.

И мурашки побежали, словно к финишной черте марафона.

— Жуфле! Эти гадины подложили нам нитки с замедленным зловредным действием, — всхлипнула я.

— Хотели, чтобы клиенты отказывались. Чтобы репутация начала скручиваться, как подгнившее волокно, — гневно зашуршал Мшастик.

— И чтобы наш магазинчик начал чахнуть, — подвывала я. — Начнутся пересуды. Уйдут покупатели. И... вуаля — лавка закрывается! А Жоржетта — единственный стильный модист на районе, — обрисовала я наше незавидное будущее.

Я стояла над тканью, как над телом, прокаженным порчей.

Меня аж скрутило негодованием! А живот запульсировал мерзкой, уверенной чесоткой.

— Ну нет… опять! Еще и это, — выдохнула я и полезла под корсаж.

— Что — «это»? — раздался голос Мшастика из корзины с тесьмой.

— Опять началась эта банная зараза! Я же говорила, что подхватилав купальнеинквизитора какую-то гадость. Надо бы к целителю…

— А ты когда мылась? И сколько раз в неделю вообще купаешься? — строго спросил мой личный мочал.

— Да как всегда. Оставь, Мшастик, — отмахнулась я. — Не успокаивай меня. Я точно подцепила дрянь от тех девиц, которых Игнатрион толпами ведет к себе под пенку!

— Каких девиц? — не понял Жуфле.

— Ну… разноликих. С опытом. Скользких и пропитанных неразборчивостью! А моюсь я достаточно часто, — обиженно сморщила я нос.

— Но не дважды в день. А должна! — назидательно сказал он.

— Почему, интересно?

Жуфле