Читать книгу - "Фейридейл - Вероника Ланцет"

мне в глаза словно в поисках подтверждения. И я даю ему его – в этом я никогда бы ему не отказала.

Амон медленно запечатлевает нежный поцелуй на моих губах – робким, почти невесомым касанием.

Я вздыхаю и тянусь навстречу, отдаваясь ему.

– Моя прекрасная супруга, – шепчет он, покусывая мои губы, прежде чем подарить мне наш первый настоящий поцелуй.

Он накрывает мой рот своим и скользит кончиком языка по изгибу моих губ, требуя впустить его.

И я бессильна против него. Задыхаясь и тихо постанывая, хватаюсь за его плечи, чтобы найти хоть какую-то опору. Но все бесполезно, потому что в этот момент Амон углубляет поцелуй, и во мне вспыхивает ни на что не похожее наслаждение.

Я чувствую привкус крови вперемешку с тем мужским ароматом, который присущ только ему одному, и теряю самообладание. Все мое тело гудит от едва сдерживаемого напряжения.

Нет ничего мощнее осознания того, что я наконец нахожусь рядом с единственным мужчиной, который делает меня цельной. С тем, кто завладел моим сердцем, моей душой, моей чертовой сущностью и всем, что я собой представляю.

Прикосновение его губ к моим – это как возвращение домой. Как дурманящее зелье, которое пьянит меня самой жизнью и чистым счастьем от того, что я живу – нахожусь в этом мгновении.

Стою здесь и сейчас. Принимаю его. Отдаю взамен всю себя.

Мы целуемся, кажется, целую вечность, и хотя нам обоим не хватает воздуха, мы бы предпочли дышать друг другом. Мои легкие, как и каждая клеточка тела, заполнены им. Его дыхание – это мое дыхание, его сущность – это моя сущность.

Он мог бы поглотить меня целиком, и я бы не возражала, потому что впервые в жизни я счастлива как Дарси О'Салливан.

Я дома.

– Полегче, – хрипит он, вырываясь из моих объятий.

Его глаза совершенно черные – он едва сдерживает себя. И все же я не могу не заметить, что у него на челюсти играют желваки, а острая боль искажает его черты.

– Прости, – извиняюсь я, слезая с него. Когда я вообще успела на него забраться?

Встав на колени перед ним, я подбираю отброшенное полотенце и снова принимаюсь протирать его раны. Но Амон внезапно останавливает меня, не давая продолжить.

Его тело излучает необузданную энергию – я чувствую это по тому, как воздух вокруг нас потрескивает, предвещая угрозу.

– Что… – Я удивленно моргаю, глядя, как он поднимается с кровати и опускается на пол, чтобы быть со мной на одном уровне.

– Не хочу видеть, как ты стоишь передо мной на коленях, – тихо бормочет он, прислоняясь спиной к холодной стене. – Ты никогда ни перед кем не встанешь на колени, Дарси. Если уж на то пошло, весь мир встанет на колени перед тобой, – заявляет Амон совершенно серьезным тоном.

– Если будешь шевелиться, я никогда не закончу, – ворчу я, хотя мои щеки вспыхивают от его слов.

Я осторожно протираю полотенцем каждую рану, с ужасом наблюдая, как много крови вытекает из них. Некоторые уже припухли и воспалились.

– Сколько времени нужно, чтобы они зажили?

Амон пожимает плечами.

Я поднимаю на него взгляд и хмурюсь в ожидании ответа.

– Я уже и забыл, каково жить без ран. Полагаю, – он делает паузу, задумавшись, – несколько недель или около того?

– Даже те, что загноились?

Он хмыкает.

– Тогда мне просто придется снова их вскрыть.

Я вздрагиваю, представляя, как он разрезает собственную плоть, чтобы откачать гной и заживить рану.

– У меня нет твоих целительских способностей, – с усмешкой говорит Амон. – И никогда не было. Даже будь я в хорошей форме, мне потребовалось бы довольно много времени для восстановления.

Я киваю, но сердце все равно сжимается, стоит мне подумать о том, как он страдает здесь в одиночестве. Боже, это просто убивает меня!

– А если я дам тебе немного своей крови, это поможет? – тихо спрашиваю я.

Его глаза становятся красными, прежде чем он успевает взять себя в руки, а на лице отражается голод.

– Да, – отвечает он.

– Почему же ты не сказал мне об этом с самого начала?

– Я бы никогда не попросил тебя пойти на такое ради меня…

– Даже если бы я сама захотела? Боже, как ты можешь думать иначе? Вот, выпей немного. – Я протягиваю руку. Он пристально смотрит на меня, но не двигается с места и не принимает моего предложения. – Амон, тебе нужно исцелиться и набраться сил для следующих нескольких недель. Если это поможет, пожалуйста, выпей моей крови, – мягко прошу я, поглаживая его по щеке, и подношу руку ближе к его губам.

– Если ты уверена… – бормочет Амон, и не успеваю я опомниться, как он обхватывает пальцами мой затылок, притягивая меня к себе, и проводит носом по моему горлу. Приоткрывает губы и слегка касается ими моей кожи.

Когда он усаживает меня к себе на колени, я шире раздвигаю ноги, отчего платье задирается до бедер, а мое лоно прижимается прямо к его члену. Боже, он такой твердый и пульсирующий. Мне отчаянно хочется избавиться от разделяющей нас тонкой ткани, но я не осмеливаюсь высказать эту мысль вслух – не сейчас, когда на первом месте стоит его исцеление.

Прильнув губами к моей коже, поначалу он просто водит языком по шее, старательно вылизывая ее, и только потом я чувствую его острые зубы. Но кусает он не сразу.

Лишь слегка касается кожи зубами, отчего по всему моему телу бегут мурашки. Все это настолько эротично, что я возбуждаюсь все больше.

Влажный жар его рта, острота зубов – все это вызывает во мне желание сгореть в его объятиях.

Наконец Амон впивается в мою кожу, да так глубоко, что кровь сразу устремляется к поверхности, а я выгибаюсь ему навстречу, задыхаясь.

Губы приоткрываются в беззвучном стоне, когда смесь боли и наслаждения пронзает меня. Тело вспыхивает от возбуждения и больше не повинуется мне. Я извиваюсь в его руках, стремясь почувствовать его ближе, тверже, глубже.

Никогда не думала, что могу так сильно хотеть кого-то, и реши он прямо сейчас овладеть мною, я бы не стала возражать. Позволила бы ему делать со мной все, что пожелает, взять меня жестко и быстро, как ему нравится, – потому что мы оба в этом нуждаемся. Я уже представляю, как он достает член и входит в меня одним быстрым движением, разрывая мою девственную плеву и заявляя на меня права. Ведь я принадлежу только ему – и всегда буду принадлежать.

Воображение продолжает проигрывать сцену, когда Амон обхватывает мою попу, сминая плоть пальцами,