Читать книгу - "Я сломаю тебя - Джиджи Стикс"

перехватили, рисуют картину того, как ребёнок, помещённый в специализированное учреждение, подвергался жестокому обращению и электросудорожной терапии.

Я не могу поделиться этим с Аметист, пока не смогу подтвердить подлинность этих фотографий другими доказательствами. У неё и так достаточно проблем с тем, чтобы разобраться в происходящем. Добавление фальшивых изображений из прошлого, какими бы убедительными они ни были, может усугубить её и без того нестабильное состояние.

— Есть только один способ разобраться с твоей матерью, — бормочу я.

Она резко оборачивается, её глаза расширяются.

— О чём ты говоришь?

— Я просто хочу поговорить с ней. Выяснить, почему она так стремится контролировать каждый аспект твоей жизни или выгнать тебя на улицу.

— Хорошо, но я веду.

Я ухмыляюсь.

— Что? — спрашивает она.

— Мне нравится, когда ты берёшь инициативу в свои руки, моя маленькая призрачная девочка.

Я веду её наверх, чтобы она собрала самые ценные вещи на случай, если компания по вывозу вещей вернётся. Как бы мне ни хотелось выставить вокруг её дома целую армию охранников, самое важное, что мне нужно защитить, — это Аметист. Для этого нужно следить за X-Cite Media, выманить вербовщика и покопаться в их компьютерных системах, чтобы выяснить, кто распоряжается всеми средствами.

Джинкссон, Тайлер, братья Спринг и их команды заняты поисками того, кто стоит за «снюфками». Кроме того, у меня есть несколько человек, которые работают над тем, чтобы переманить оперативников из «Мойры», а другая команда отслеживает все возможные зацепки, чтобы найти Отца и его базу с детьми-убийцами. Я даже не говорю об оперативниках, которые зарабатывают на заказных убийствах, — у нас и так не хватает людей.

Мы поднимаемся наверх, где Аметист собирает свои драгоценности для хранения. Я планирую выкупить дом для неё, когда он будет выставлен на аукцион, но не хочу, чтобы она лишилась чего-то ценного.

Час спустя я отношу её коробки в чулан под лестницей и открываю дверь в пространство прямо под её гостиной.

— Что? — шепчет она, широко раскрыв глаза. — Это прямо как моя спальня.

Она преувеличивает. Стены чёрные, как и кровать с балдахином, которая занимает большую часть пространства, но на этом сходство заканчивается. Рядом с кроватью я поставил чёрный кожаный диван, чтобы отдыхать днём, и обеденный стол, достаточно большой для двоих, за которым я ел.

— Твоя комната — это будуар. А это логово. — Я указываю на скелет в углу. — Посмотри на кости моих жертв.

Она хихикает.

— Тогда что ты делаешь с моими подушками?

— Они пропитаны твоим ароматом. Я бы не смог спать в твоей постели днём, — бормочу я.

Она оборачивается, её глаза сияют.

— Здесь мы и будем спать, пока не уладим всё с моей мамой?

Я удивлённо поднимаю брови.

— Я думал, тебе здесь не по себе.

— По сравнению с катакомбами это дворец, и мне будет спокойнее знать, что X-Cite Media меня здесь не достанет.

Чувство вины терзает моё сердце. Ни одна моя женщина не должна бояться кого-то, кроме меня. Эти ублюдки-убийцы и их фильмы со сценами расправы отвлекают мою маленькую призрачную возлюбленную.

Прижав её к себе, я смотрю в её зелёные глаза. Её зрачки такие большие, что радужка кажется кольцом изумрудного пламени.

— Я бы сжёг дотла весь город, если бы это помогло уберечь тебя, — говорю я, вкладывая смысл в каждое грёбаное слово. — Но сначала мне нужно собрать всех подонков, которые хотят причинить тебе вред.

— Ты позволишь мне смотреть, как они горят, — говорит она с придыханием.

— Я бы дал тебе канистру с бензином, чтобы ты очистила их от грехов всепоглощающим пламенем. И я принесу этих ублюдков в жертву своей тёмной королеве.

Её глаза расширяются.

— Мне?

— А что, в комнате есть ещё богини?

Она отступает к кровати, её грудь тяжело вздымается. Я приближаюсь к Аметист, уже представляя её связанной и обнажённой.

— У тебя есть два варианта, — говорю я. — Ты можешь раздеться для меня и встать передо мной на колени на кровати, или я разрежу твою одежду и приведу тебя в нужное положение.

— Подожди. Почему? — спрашивает она, и её щёки темнеют.

— Сейчас ты узнаешь, как разорвать застёжки-молнии.

— И для этого мне нужно раздеться?

— Нет. Мне нужно, чтобы ты разделась, чтобы я мог наказать тебя за провал.

Она вздрагивает, её пальцы тянутся к молнии на толстовке.

— Какое наказание?

— На грани.

— Чёрт.

Я хихикаю, уже зная, как сильно она ненавидит быть сексуально неудовлетворённой.

— У тебя есть обратный отсчёт от пяти до раздевания. Всё, что останется на твоём теле, будет срезано, и я не позволю тебе кончить. Пять.

— Подожди!

Она срывает с себя толстовку, даже не застегнув молнию. Одежда падает на бетонный пол.

— Четыре.

— Это даже нечестно.

Она сбрасывает ботинки, одним движением стягивает трусики и леггинсы и оставляет их в куче ткани. Её движения неловкие и торопливые, но всё в ней вызывает умиление.

Мой взгляд падает на её округлую попку, на которой едва заметны следы красных от шлепков, и вся кровь в моей голове устремляется вниз.

— Три, — бормочу я, и мой голос становится хриплым от желания.

Затем она снимает спортивный лифчик и майку, обнажая живот и упругие груди с розовыми сосками, которые уже набухли. Мурашки пробегают по коже, когда сквозняк ласкает её кожу.

У меня перехватывает дыхание. Мои руки так и чешутся прикоснуться к её обнажённой плоти, но я сдерживаюсь, желая насладиться предвкушением. Я никогда не думал, что Аметист так сильно захочет раздеться для меня. Это всё равно что стать свидетелем рождения богини.

— Ты такой придурок, — говорит она.

— Это что, попытка вымолить у меня анальный секс? — спрашиваю я, приподняв бровь. — Два.

С криком она вскакивает на кровать и встаёт на четвереньки.

— Я сделала это. Пожалуйста, не наказывай меня.

Моё сердце колотится в предвкушении, а в паху пульсирует от вида Аметист, которая так нетерпеливо ждёт. Я любуюсь изгибом её талии, округлостью груди и румянцем на обеих щеках. Она никогда ещё не обнажалась передо мной вот так.

— Раз.

Она ёрзает, её ягодицы двигаются из стороны в сторону.

— Ксеро, я сделала всё, что ты хотел!

— Да. — Я кладу руку на её обнажённую спину, мои пальцы скользят по коже,