Читать книгу - "Общество психов - Кэролайн Пекхам"

присматривал за Эм-Джеем? — подозрительно спросил Киан.

— О боже, — беспечно произнес Сэйнт, входя в комнату. — Что случилось?

Я посмотрела на него, как раз в тот момент, когда погрузила правую ногу глубоко в мягкий торт, и увидела, что он ухмыляется Киану.

— Ты сделал это, — прошипел Киан, обвиняющее указывая на него пальцем.

— Возможно. Но ты позволил Матео выковать клинок в нашем доме, и теперь он воткнулся на несколько дюймов в мою кедровую террасу, — сказал Сэйнт, пожимая плечами.

Он был таким… пугающим. В хорошем смысле. Как будто он мог съесть тебя живьем в ночном кошмаре. Он был особенно нервным, когда мы приехали погостить, вероятно, потому, что при нас часто что-то ломалось. Но в чем была радость, чтобы все оставалось целым? Некоторые вещи выглядели гораздо лучше по частям.

Я с разбегу запрыгнула в торт и захихикала, когда он захлюпал у меня между пальцами ног, хлопая руками, словно птичка крыльями, чем привлекла внимание Сэйнта так, что его правый глаз начал слегка подергиваться.

— Пожалуйста, прекрати, — попросил он, но я продолжила прыгать и разбрасывать торт повсюду, забрызгивая им его безупречную кухню и подзывая к себе Матео.

— Давай, Мертвец! Попрыгай со мной. Сними носки и обувь, так будет приятнее! — крикнула я, и мой смех разнесся по всему дому и даже дальше, а в ответ мне раздался крик из комнаты наверху.

— Отлично, теперь Бо проснулся, — прорычал Сэйнт, проводя рукой по лицу, в то время как Киан смеялся надо мной. — Останови ее, — приказал он Матео, но мой Мертвец просто снял свои носки и подошел, чтобы присоединиться ко мне в торте.

— Я займусь им! — крикнул еще один из мужчин Татум с верхнего этажа, а я начала прыгать все быстрее и быстрее, держа Матео за руки и заставляя его прыгать со мной.

Киан начал стаскивать с себя носки, и Сэйнт погрозил ему пальцем.

— Не смей, брат, — прошипел Сэйнт. — Тебе нужно убрать этот беспорядок и починить мою террасу.

— Или я могу прыгнуть в этот торт, — сказал Киан с волчьей ухмылкой, прежде чем прыгнуть в торт рядом с нами и тоже начать подпрыгивать в нем, заставляя Сэйнта скрежетать зубами.

— Присоединяйся, Сэйнт! — Крикнула я. — Давай поиграем в «хлюпика-попрыгунчика»!

— Я не буду играть в «хлюпика-попрыгунчика», — холодно сказал он.

Киан наклонился, зачерпнул рукой большой кусок торта и запустил им в Сэйнта, попав прямо в центр его накрахмаленной белой рубашки. Верхняя губа Сэйнта приподнялась, и я взвизгнула от смеха, падая на пол, когда он направился к нам, весь такой злой, как раз в тот момент, когда Найл, все еще держа бейсбольную биту над головой, гнался за Цезарем вниз по лестнице.

Цезарь промчался мимо нас, но Найл поскользнулся на куске торта, и врезался в Сэйнта, отчего тот полетел вперед и приземлился прямо на пол, врезавшись лицом в покрытую глазурью голову кальмара. Сэйнт приподнялся с рычанием на губах, и я подумала, что на этот раз меня действительно убьют, но было так чертовски смешно видеть всю эту красную глазурь и большой глаз кальмара, прилипший к его лбу, что вместо того, чтобы бежать, спасая свою жизнь, я начала хохотать.

— Ой, прости, приятель. О, привет! Торт! — Найл схватил кусок с пола и засунул его в рот, пока Сэйнт свирепо смотрел на него, а я смеялась так сильно, что у меня заболели бока.

Все остальные тоже рассмеялись, пока Сэйнт внезапно не сдался, на его губах появилась веселая ухмылка, и он вскочил на ноги с куском торта в руке, которым он шлепнул Найла по щеке.

Цезарь нырнул в месиво у наших ног, и Сэйнт наконец-то поддался хаосу, когда началась настоящая битва тортом.

Появился Джек с малышом Роуэном под мышкой, и вскоре мы все устроили такой беспорядок, что это пробудило всех моих демонов, жаждущих вечеринки. Вот где я по-настоящему процветала, среди хаоса, в окружении людей, которых любила больше всего на свете. И самое невероятное в этом было то, что они любили меня в ответ.

Я была настолько счастлива в этой жизни, что с трудом вспоминала время, когда была одинокой девушкой на улицах, загадывающей желания на радугах и рыбках, чтобы обрести компанию, которой так жаждала. Видимо, они все это время слушали, потому что теперь моя безрассудная, беззаботная семья наконец-то была рядом.

Мы были колодой карт: трефы, черви, бубны и пики, и все мы были созданы для того, чтобы иметь дело со смертью. У меня были мой Джокер, мой Валет, мой Король и мой маленький неряшливый дворняжка — Туз. Каким-то образом я стала Королевой всего этого, и вместе мы составляли full-house (Прим.: комбинация карт в покере), даже если он не был похож на full-house других, даже если это был беспорядочный набор мастей и цветов. Это не делало нас менее реальными.

Нас связали кровь и резня, и я больше не боялась потерять их. Потому что в глубине своего сердца, где уютно устроилась Гленда, наконец-то дремлющая и довольная, я знала, что эти узы, скрепляющие нас воедино, были нерушимы. Ни одно существо, ни злое, ни чистое, не могло нас разлучить.

Мы были единым целым.

Одной гильдией.

Обществом Психопатов.

И да продлится наше правление вечно.

Еще ЧЕРЕЗ ДВА ГОДА ПОСЛЕ ЭТОГО

— Не могу поверить, что мне семьдесят пять, — тоскливо вздохнула Бруклин, входя в спальню. На ней было кружевное черное нечто, едва прикрывающее тело, и она бросила на меня томный взгляд, пока я ждала ее на кровати.

— Сорок, любовь моя. Тебе сегодня сорок, мы это обсуждали, помнишь?

— А, да, верно, — согласилась она, кивнув. — Я всегда путаю эти два числа.

Я усмехнулся, переводя взгляд на дверь за ее спиной, откуда в комнату проскользнули Джек и Матео, оба уже без рубашек, и напряжение между нами возросло, когда предвкушение достигло пика.

— Ты решила, что хочешь попробовать в этом году? — Спросил я с любопытством. Это была традиция Бруклин на день рождения, которую я начал около пятнадцати лет назад, когда мне стало сложно каждый год придумывать ей интересный подарок, потому что я покупал ей все, что она хотела, без промедления и всегда забывал придерживать что-нибудь для особых случаев.

— Да, — сказала она, прикусив нижнюю губу, а Матео мрачно усмехнулся, явно зная, что она задумала, и будучи полностью готовым к этому.

Иногда то, что она хотела попробовать, касалось только меня, а иногда она вовлекала в это ещё одного