Читать книгу - "Мозаика воспоминаний - Элизабет Бэйли"

Гораздо сильнее ее тревожили жестокие подозрения хозяев, но в этом доктор не мог ей помочь. Элен пыталась успокоиться после его ухода, но ей наскучила скудная обстановка ее спальни. И тогда она отправилась бродить по Кливдон-Хаузу.

Желая избежать встречи с членами семьи, она поднялась наверх. Одних только картин, развешанных на стенах, оказалось достаточно, чтобы отвлечь ее и пробудить любопытство. Бесцельные блуждания по коридорам привели ее на четвертый этаж, а затем на галерею.

Комнаты, мимо которых она проходила, были заперты, так что никто не смог бы обвинить ее в подглядывании. И все же одна из крайних дверей оказалась приоткрытой. Попытавшись закрыть ее, Элен дернула за ручку и нечаянно распахнула дверь настежь.

Чувствуя себя виноватой, девушка шагнула внутрь. Комната оказалась маленькой и почти пустой, если не считать двух дорожных сундуков у стены, кресла с прямой спинкой и продавленным сиденьем и странного предмета, накрытого пыльной простыней. По-видимому, это заброшенное помещение использовалось в качестве кладовой.

Элен уже собиралась уйти, но неожиданно очертания загадочного предмета привлекли ее внимание. Девушка взглянула на него, чувствуя, что разгадка близка. Не задумываясь, она потянула простыню за край и медленно ее стащила.

Она, как зачарованная, смотрела на арфу. Перед ее глазами вспыхнула картина: пальцы на струнах, а за ними… с нежностью в глазах и мечтательной улыбкой… лицо мужчины.

Элен всхлипнула. Выронив простыню, она взмахнула рукой и ухватилась за раму. Если бы не эта опора, девушка бы упала. Через миг видение исчезло, и теперь она смотрела лишь на собственные дрожащие руки, крепко сжимающие гладкое дерево.

Что это было? Кто это был? Тот самый мужчина? Чувство глубокой грусти охватило Элен, и она поняла, что не хочет вспоминать.

Колени ее подкосились. Выпустив арфу, она дошла, пошатываясь, до старого кресла и опустилась в него, не сводя глаз с рокового инструмента. Наконец-то хоть что-нибудь! Но у нее не хватало смелости задуматься об этом. Один только вопрос о том, кому принадлежит это лицо, приводил ее в ужас.

Элен подняла руки и повернула их, разглядывая согнутые пальцы. Эти ли пальцы перебирали струны арфы? Есть только один способ проверить!

С лихорадочной поспешностью она вскочила и бросилась к арфе. Протянула к инструменту дрожащую руку. Ее пальцы пробежались по струнам, издавшим вибрирующий звук. Придвинув кресло поближе, Элен села так, чтобы арфа оказалась у нее между коленей. Она глубоко вздохнула, наклонила арфу, тряхнула пальцами и поднесла их к струнам.

Звуки музыки привлекли внимание графа, когда он выходил из своей комнаты на втором этаже. Он только что переоделся, вернувшись вместе с зятем с утренней верховой прогулки, прерванной из-за дождя. Остановившись у главной лестницы, он прислушался.

Тихая музыка доносилась откуда-то сверху. Этот звук не раздавался в доме на протяжении многих лет, но граф узнал его сразу. Но кто мог играть там… и в такой прерывистой манере? Отрывок, который услышал граф, был совсем недолгим. Несколько аккордов, а затем тишина. Игра неожиданно прекратилась. Затем возобновилась, чтобы вновь оборваться на середине аккорда.

Ему в голову пришел ответ. Возможно ли это? Больше никто в этом доме не умеет играть на арфе. Заинтригованный, Чарльз торопливо подошел к лестнице в противоположном конце галереи и бегом поднялся на два пролета. Идя на звук, он сделал несколько быстрых шагов, приведших его в конец коридора. Перед ним оказалась распахнутая дверь маленькой комнатки.

Конечно, это Элен! Разве чутье не подсказывало ему? С сосредоточенным лицом, сдвинув брови, девушка пыталась вспомнить последовательность нот. По-видимому, она хорошо знала инструмент, поскольку ее пальцы двигались с отработанной плавностью, извлекая верные ноты. Но мелодия от нее ускользала.

В течение нескольких мгновений Чарльзу удалось следить за ней, не обнаруживая себя. Она казалась более юной… и трогательно невинной!… в белом платье, окутывающем ее стройную фигуру и спадающем изящными складками. Со смешанным чувством Чарльз взглянул на ее лицо. Откуда она пришла… с такими тонкими чертами? С таким очарованием небесно-голубых глаз! Не будь он столь нетерпимым к обману, то с радостью покорился бы ее чарам… если только она действительно самозванка.

Генриетта, конечно, не испытывает подобных сомнений. Чарльз сильно на нее рассердился, но его гнев не мог сравниться с яростью Мег, когда она узнала, что их сестра поделилась своими подозрениями с Белиндой.

– Какая же ты болтливая, Генриетта! – бушевала Мег. – Разве ты не понимаешь, что вся округа узнает об этом еще до конца дня?

– Верно, – согласился Мэтт. – Эта девушка известная сплетница.

На следующий день он не находил себе места, ожидая предсказанных Мег визитов соседей. Но их не было. Впрочем, Элен опять не выходила из спальни, а сестры возобновили старый спор – именно в тот момент, когда Элен спустилась к обеду.

Слышала ли она их? Если да, то осталась на удивление спокойной. Впрочем, после ухода Элен, когда они перебрались пить чай в гостиную, Генриетта заявила, что ее спокойствие было напускным и что ей выгодно не замечать подозрений в свой адрес.

Чарльз склонен был верить Элен. Она держалась с ним подчеркнуто холодно. Его уже начала раздражать ее непостижимая способность уклоняться от разговора. Она даже к Мэтту проявляла большее дружелюбие!

Мег снова вызвала его недовольство.

– Ничего не остается, Чарльз, – заявила она. – Завтра я проедусь по округе и поговорю с людьми сама.

Он нахмурился.

– Не люблю, когда меня принуждают. Я предпочел бы дождаться ответов от соседей.

– Жены которых с удовольствием расскажут эту историю всем и каждому, – ехидно заметила Генриетта, разозлив его еще сильнее.

Прежде чем Чарльз успел ответить, вмешался Мэтт.

– Бессмысленно строить догадки. Время уходит. Мы должны выработать план действий.

– Вот именно, – согласился Чарльз. – Что ты собираешься рассказывать, Мег? Хуже всего, что я по-прежнему не доверяю Элен.

– И кто в этом виноват? – воскликнула Мег, окинув сестру испепеляющим взглядом.

– Перестань, Мег!

Обрадовавшись очередному вмешательству Мэтта, Чарльз обуздал свой гнев.

– Правда это или нет, она под моим покровительством. Дать понять людям, что я не верю в ее историю, было бы верхом бестактности.

– Чего же ты хочешь от Мег? – спросила Генриетта. – Стоит ей упомянуть об этом, и люди сами догадаются об истинном положении дел.

– Это не истина! – отрезал Чарльз. – Если у меня возникли подозрения, это еще не значит, что я убежден. Как раз наоборот.

Мег встретила его слова аплодисментами, и, в конце концов, было решено, что ей не стоит упоминать о недоверии графа, если только у нее не спросят напрямую.