Читать книгу - "Предатели тоже плачут - Анна Шнайдер"

испытывать себя. И если после этих испытаний ты поймёшь, что всё равно не доверяешь мне и не можешь меня простить, тогда…

— Ты свихнулся? — оторопела я. — Что за дикость, Дэн? Какие испытания, ты что, Геракл?

— Точно! — повторил он, сверкая на меня полубезумным взглядом. — Двенадцать подвигов Дэна! Так и назову.

— Да называй как хочешь! — разозлилась я. Я ему про серьёзные вещи говорю, а он про какие-то подвиги думает. Геракл, Дон Кихот, Илья Муромец, блин! — Твой блог — твоё право творить в нём всякую фигню. На развод я всё равно подам.

— Даш, ну не надо! — Дэн молитвенно сложил ладони. — Я тебя умоляю! Давай ради детей хотя бы попытаемся помириться!

— Я не собираюсь с тобой ругаться, я просто хочу развод, а ты мне про какие-то подвиги. Ну что там тебе предложат твои подписчики? Подарить мне миллион алых роз? И как это поможет исправить тот факт, что ты уехал в командировку и приятно провёл время с блогершей?

Дэн, вновь став похожим на какой-то красный овощ, пробурчал:

— Да я не помню ничего… Ну, почти…

— Мне от этого не легче. Давай не будем устраивать детский сад, а? Не надо никаких подвигов. Это нелепость. Ты пойми… — Я вздохнула и решила, что всё-таки надо пояснить свои резоны ещё раз. А то он, видимо, не слушал меня там, в прихожей. — Раньше я была в тебе уверена, как в себе. Я и подумать не могла, что ты способен… на такое. Теперь я не могу быть ни в чём уверена, потому что совсем не понимаю тебя. Не понимаю, как ты, непьющий, умудрился… Ты ведь пил, да?

Дэн кивнул и повторил:

— Я не знаю, как это произошло.

— Да, ты говорил. Не представляю, что это вообще значит, но копаться в этом дерьме не хочу. Ну пожалей ты меня! — теперь взмолилась уже я. — Мне плохо, понимаешь?

— Даш… — Дэн подался вперёд, словно хотел быть ближе ко мне. И зашептал с горячностью: — Поэтому я и хочу всё исправить! Хочу, чтобы ты вновь была счастлива!

— Я буду счастлива, если забуду всё это. А чтобы забыть, мне надо развестись. Дёргаться каждый раз, когда отправляю тебя в командировку или просто оставляю одного, — не зная, не взбредёт ли тебе в голову упасть на чужую бабу в очередной раз, — сомнительное счастье. Понимаешь?

Дэн молчал. Я не представляла, о чём он думает, но его взгляд был совершенно непонятным — там одновременно отражались обречённость и решимость. Упрямая, отчаянная решимость человека с вегетососудистой дистонией, который решил походить по канату над пропастью.

— А если так… — сказал он в конце концов медленно, и я заметила, что его ладони, лежавшие на столе, сжались в кулаки. — Я сделаю всё, как ты хочешь. Развод и всё остальное… Но и ты позволишь мне доказать тебе, что я достоин твоего доверия…

— Как я могу тебе не позволить? Ты же взрослый дееспособный человек. Делай что хочешь. Только без фанатизма, пожалуйста, — добавила я, представив, что Дэн вполне способен на кураже и миллион алых роз купить. — Дорогими подарками ничего нельзя добиться.

Он кивнул и неуверенно спросил:

— Тогда я… Пойду, да? Или мне остаться, чтобы увидеться с детьми, вместе с ними поговорим?

— А ты сможешь? Я имею в виду, поговорить про развод. Если ты в состоянии, тогда…

— По правде говоря, мне бы не хотелось, — перебил меня Дэн с отчётливым сожалением. — Я и так с трудом держусь, а если увижу, как они расстроятся…

Да, когда я об этом думала, мне тоже хотелось ничего не говорить Полине и Лёшке. Я даже представить не могла, какой будет их реакция, но они точно не обрадуются. Никто из них. И родители…

Впереди меня ждал настоящий ад, за который следовало сказать «спасибо» Дэну.

20. Десять подвигов Дэна

Дэн

Вызвав на улице такси, чтобы доехать до студии, где мне предстояло провести ещё неизвестно сколько времени, я старался думать только об одном: о «двенадцати подвигах Дэна». Мысли о семье гнал прочь, чтобы совсем не раскиснуть. Мне сейчас важно держать себя в тонусе, не допускать уныния, иначе — всё. Я понимал, что для детей случившееся будет не только шоком, но и поводом обидеться на меня не меньше, чем Даша. Я ведь сам говорил им о том, как важно хранить верность любимым, не предавать близких. А теперь на мне будет клеймо лицемера, и дети обозлятся на меня за это. Лёшка, может, и сможет простить со временем, а вот Поля… Она девочка, любит маму и характером пошла в неё…

Поэтому я старался на время перестать думать о своих близких и мысленно составлял план дальнейших действий. Наконец-то верное поведение! А то, когда я ехал к Даше, вместо того чтобы конструктивно рассуждать, только и делал, что фантазировал.

Итак, двенадцать… Нет, мне не нравится эта цифра. От неё сразу веет школьной программой и подвигами мифологического персонажа. Я не хочу иметь никакого отношения к мифологии, я — живой человек! Пусть лучше будет десять подвигов. Десять — в самый раз! Красивая цифра. И сама идея просто супер по многим причинам. Например, потому что я теперь понимаю, чем буду заниматься в ближайшее время вместо того, чтобы отчаиваться и ругать себя. Я ведь не могу продолжать как ни в чём не бывало вести свой блог, основные темы в котором — семья, путешествия, спорт, здоровый образ жизни и всё в таком духе, — после публичного покаяния?

«Привет, друзья! Признаюсь вам, я изменил жене! А теперь давайте разберём самые популярные физические упражнения для здоровой простаты! Девчонки, присоединяйтесь к просмотру, вам тоже будет интересно!» — так, что ли? Конечно это невозможно! Подписчики любят меня за искренность, таким я и планирую оставаться. Но и рубить с плеча, прервав свою деятельность,