Читать книгу - "Терновый Демон - Виктория Олейник"

напоминать безликую маску, демон оттолкнул ставшее ненужным тело и резко одёрнул пиджак.

— Так лучше, — размял он плечи.

Он четко знал, куда идти, вскоре скрывшись за деревьями, но Леодар некоторое время не двигался, задумчиво хмурясь. Наконец, он спрыгнул с дерева и, подойдя к телу, толкнул его ногой, переворачивая на спину.

Только один демон отличался умением поглощать облик именно таким образом. Пожирая душу, он мог пребывать в чужом образе до новой трапезы — и без долгих и утомительных переходов по телам. Не секрет, что вселение в тела требует от демонов колоссального расхода энергии.

Безликий. В этом мире объявился Безликий.

А что Безликий — угроза для Айли, нет сомнений. Либо он, либо сам Зарель, но кто-то из них непременно попытается ее убить — и гадать не надо. Два брата ненавидели друг друга, и если один поставил метку, а другой объявился поблизости, то неспроста. Девчонка кому-то мешает.

Понять бы еще, кому — и зачем она вообще им сдалась.

— Мне-то какое до этого дело? — процедил Леодар, резко убирая ногу с трупа.

Больше здесь делать нечего. Это не его проблемы и не его судьба.

Так, по крайней мере, он себя убеждал, уже сознавая, что не сможет остаться в стороне.

— Проклятье, — Леодар с досадой пнул труп. От суженых сплошные проблемы!!!

________

Дом спал, убаюканный ночью. Половицы тихо поскрипывали под ногами, но демоны умеют быть бесшумными, когда хотят.

А Леодар хотел. Его тянуло сюда, как магнитом — тянуло к ней. Поначалу он опустился в кресло, словно притаившийся во тьме хищник. Наблюдая за девушкой, демон испытывал ни с чем не сравнимое чувство.

Он знал, что поступил с ней почти жестоко, доведя до пика и оборвав удовольствие на самом краю. Но и себя он наказал не меньше. И сейчас даже не до конца понимал, что здесь делает, словно вор, крадущий чужую благодетель. Ведь, если быть честным с собой, желание убедиться, что Айли в порядке, вовсе не основное, что двигало им.

Переместившись легким туманом, демон застыл у кровати девушки. Его взгляд коснулся ее ресниц, прикрывающих ясные глаза… губ, приоткрытых во сне… вишенки соска, трогательно выглядывающей из-под одеяла.

Она вся была, как запретный плод, манящая и свежая, юная и желанная. Леодар помедлил, ощущая, как напряглось его естество, почти до боли.

Он мог взять ее, как любой инкуб берет своих жертв, она даже не поймет, что это был не сон. Достаточно легкого внушения, перед которым не устоит ни человек, ни полукровка. Хватит и едва заметной лазейки желания, чтобы даже монашка раздвинула свои ноги, полагая, что это лишь сон, — но Айли хотела его столь же неудержимо, как он ее.

Ей с детства внушали нелепые правила и глупые страхи.

Быть может, не такие глупые: демоны действительно не отпускают свои игрушки.

Но она для него гораздо больше. Он мог воспользоваться ей, как инкуб своими жертвами, но Леодар хотел видеть ее глаза, затуманенные страстью. Быть может, разве что маленькое воздействие на свободу собственных желаний? Пусть считает, что это сон, но наслаждение испытает наяву.

Он желал контракта с ней, чтобы она больше не ускользнула из его рук, — не стала принадлежать другому, чтобы никто ее не коснулся, кроме него. Ему нужно было подтолкнуть ее к договору, к тому, чтобы она легче пошла навстречу… она должна желать его настолько, чтобы ее больше не пугала связь с высшим.

Но он не святой. Совсем не святой. Он хотел ее — и хотел немедленно. Ее и никого больше.

— Скоро ты будешь моей… а пока спи, любовь моя, — демон щелкнул крышкой флакона, и серый дым выскользнул из сосуда. Проткнув палец ногтем, Леодар пустил в зелье каплю своей крови, чтобы девушка находилась на грани сна и яви.

Пусть ее желания расцветают, как пламя костра. Пусть ее сны будут особенными… пусть все они будут принадлежать ему.

Как и она сама.

____

Леодар рывком сорвал с нее простынь, обнажая совершенство девушки в полной мере. Округлую грудь и покатые бедра, ему повезло с суженой, она была сложена, как богиня. Сделав из флакона глоток, но, не проглотив зелья, демон поставил на постель колено и накрыл девушку своим телом.

Его губы прижались к пухлым девичьим, с готовностью приоткрывшимся для него. Он дождался, когда Айли глотнет противозаточное, и посмотрел в ее сонные глаза, затуманенные дремой.

— Леодарий… — прошептала девушка. Он ведь не злодей, по крайней мере, большую часть времени. Он хотел излиться в ее лоно, но не навязать ей своей семя. Для этого еще будет время.

Демон молча склонился, срывая с ее губ новый поцелуй. Дыхание девушки участилось, она с готовностью обхватила его руками, притягивая. Ее грудь приподнялась, бедра подались вперед, приглашая его.

Как он мог устоять? Он ничего ей не внушал, лишь развязал руки и избавил от препятствий к желанию. Леодар мог корить себя за слабость, но, если честно смотреть себе в глаза, он пришел сюда именно за этим.

Пальцами он обхватил округлость ее груди, лаская девушку; а, когда она издала стон, отозвавшийся в его паху болезненным напряжением, демон не сдержал легкого рычания.

Как же он желал ее! Он готов был отдать все свои жизни за ночи с ней!

Леодар на минуту отстранился и рывком дернул девушку за бедра, притягивая и раздвигая ее ноги, чтобы разместиться между ними. Его плоть оказалась точно там, где надо, и от плавных, ритмичных движений ее таза у него сносило крышу! Что он творит? Как последний инкуб ворует чужие сны!

— Ты ведь мой сон. Так прошу… — простонала девушка. Заведя за голову руки, она вцепилась в подушки, судорожно и жаждуще. Ее глаза после сна казались влажными, на коже выступила испарина. Она подавалась к нему бедрами, почти насаживаясь на головку его члена, но ждала его действий. Смотрела прямо в глаза. — Я хочу этого…

А он как хочет! Надо было не приходить сюда, но демон знал, что пришел бы в любом случае. Леодар прищурился, ведя рукой по ее телу… по горошинке соска… ниже… нырнув в самое сокровенное место, Леодар пальцами обвел клитор, ощущая жар и влажность ее желания.

И не было воли сопротивляться. Зарычав, Леодар впился пальцами в ее бедра, притягивая девушку еще ближе. Без разговоров он вошел в нее одним стремительным толчком, сорвав с ее губ протяжный стон удовольствия.

Она по-прежнему была слишком узенькая, он с трудом пробивал себе путь, получая от этого несравненное наслаждение.

Его, только его!