Читать книгу - "Завидная нервно-тревожная невеста - Виктория Рогозина"

сжимали руль, чувствуя приятную уверенность в каждом повороте, в каждом ускорении. Как ни странно, такая резкая езда всегда помогала мне успокоиться.

Глава 9 Последняя из рода

Саша жил в скромной хрущёвке, где всё дышало простотой и тихим уютом. Мы поднялись по тёмной лестнице, слыша скрип старых деревянных ступеней. В квартире царила тишина, лишь приглушённо работал телевизор. В маленькой гостиной, прямо напротив мерцающего экрана, в кресле дремала бабушка Саши. Её лицо было морщинистым, но спокойным, будто годы неумолимо наложили свой отпечаток, но не лишили этого внутреннего покоя. Мы не стали её будить, прошли мимо, стараясь двигаться как можно тише.

Саша и Миша сразу направились на кухню. Их приглушённые голоса смешались с гулом холодильника и звоном посуды, который раздался, когда Саша что-то торопливо доставал из шкафчика. Я осталась в гостиной на мгновение, прислушиваясь к этим домашним звукам, но затем медленно подошла к двери в маленькую комнату. Постучавшись и не дождавшись ответа, я тихо вошла.

Комната была крошечной, тесно заставленной мебелью, которая явно была тут уже много лет. В углу стояла кровать, и на ней лежала Таня — болезненно худая, с почти прозрачной кожей, сквозь которую проступали венки. Её лицо было бледным, глаза закрыты, и только тяжёлое, прерывистое дыхание говорило о том, что она всё ещё борется. В комнате витал лёгкий запах лекарств, смешанный с чем-то сладковатым и неприятным, как будто сама болезнь проникла в каждый уголок этого места.

Я сделала несколько шагов ближе, рассматривая эту хрупкую девочку. Она выглядела так, будто любое движение может причинить ей боль. Свет из маленького окна падал на её лицо, подчеркивая каждую черту, придавая ей какой-то эфемерный, почти нереальный вид. Это была не просто девочка — это был символ чужой боли и борьбы, которая казалась такой несправедливой для столь юного существа.

Внутри сжалось сердце.

Мне не нужно было оборачиваться — я чувствовала его присутствие, как всегда. Алекс стоял за моим плечом, его тёплое дыхание еле касалось затылка. Я тихо спросила, не отрывая взгляда от хрупкой фигуры на кровати:

— Это же твоя область?

Он коротко кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то непроницаемое, тёмное. Алекс не любил говорить о том, что делал в таких случаях, но я знала, что он редко отказывал в помощи, особенно когда дело касалось жизни и смерти.

— Проследи, чтобы ребята не зашли, — попросил он, и я вышла в коридор, оставив его с Таней наедине. Оставив Сашу и Мишу болтать на кухне, я прислушивалась к их приглушённым голосам и временному миру, который царил в этом скромном доме.

Когда я снова повернулась в комнату, дверь была приоткрыта, и я мельком увидела, как Алекс стоял у кровати, его пальцы едва касались холодного лба Тани. Он прикрыл глаза и начал что-то шептать — едва различимые слова, древние и непонятные, текли из его уст словно речные воды. Комната будто потемнела, время замедлилось, а воздух стал плотным и вязким, как будто сама реальность вокруг него гнулась под давлением какой-то неведомой силы.

Когда Алекс закончил, в комнате вновь стало тихо. Он кивнул мне, затем исчез, так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь лёгкий шорох и тяжёлое ощущение, что нечто важное произошло. Я знала, что ему нужно было время, чтобы восстановиться, и его работа здесь закончилась, но что-то в этой квартире всё ещё ощущалось чужим и тяжёлым.

Я повернулась и снова вышла в коридор, оглядываясь на кухню, где Саша и Миша всё так же разговаривали, не подозревая ни о чём.

Я снова перевела взгляд на Таню, её дыхание стало ровнее, а кожа, ещё несколько минут назад болезненно-бледная, теперь приобрела едва заметный розоватый оттенок. Это было почти незаметно, но для меня — очевидный знак. Алекс знал своё дело.

Усмехнувшись, я бесшумно покинула комнату и направилась на кухню, где Саша и Миша, сидя за столом, всё ещё что-то обсуждали. Их разговор оборвался, как только я вошла. Я присела рядом, чувствуя, как напряжение начинает спадать, и, посмотрев на Сашу, без предисловий спросила:

— Если Таня поправится, ты вернёшься в школу?

Саша поднял на меня взгляд, в его глазах отразилось полное недоумение, как будто мои слова дошли до него не сразу. Он нервно сглотнул, его руки, покоившиеся на столе, слегка дрожали. Несколько секунд он просто смотрел на меня, будто не зная, как ответить, и затем, будто потеряв дар речи, кивнул.

— Да... конечно, — наконец выдавил он, но в его тоне слышалась неуверенность, словно он пытался осмыслить происходящее. Что-то в моих словах его сбивало с толку, но он не решался задавать вопросы. Я видела, как его разум лихорадочно пытается найти объяснение, но он пока не знал правды.

Я вытащила из сумки конверт и передала его Саше. Он непонимающе посмотрел на меня, а затем медленно взял его, не открывая. Его лицо выражало смесь замешательства и благодарности, но я знала, что он пока не понимает всей сути происходящего.

— Возьми, — сказала я спокойно. — Пусть хоть немного поживёте получше.

Его пальцы нерешительно сжались на конверте, словно он не мог поверить, что кто-то вот так просто протягивает ему деньги. Саша открыл было рот, чтобы что-то сказать, но я не дала ему времени на раздумья и протянула ему маленький пузырек с водой.

— Это лекарство, — добавила я, выдержав его взгляд. — Дай его сестре, как только она проснется. Она быстро встанет на ноги.

Саша смотрел на пузырек с недоверием, явный скептицизм отразился в его взгляде. Он сомневался, конечно. Кто бы в его возрасте не сомневался? Эти «чудодейственные» лекарства из сказок давно перестали казаться реальными. Но я не стала объяснять, что в этом флаконе — живая вода, настоящее волшебство. Кто в это поверит? Это слишком старо, слишком неправдоподобно для мира, в котором мы живем. Но я точно знала, что уже завтра всё изменится.

— Спасибо, — пробормотал он, неуверенно кивая, хотя явно сомневался в целебных свойствах пузырька. Но несмотря на его сомнения, он убрал его в карман.

Я лишь улыбнулась, зная, что объяснять больше ничего не нужно. Танино состояние изменится быстрее, чем он ожидает, и тогда ни один скептик не сможет отрицать то, что произошло.

Саша предложил:

— Может, чаю?

Он посмотрел на нас с надеждой, словно ждал, что его просьба немного продлит этот неожиданный момент внимания. Но Мишка, погружённый в свои мысли и дела, покачал головой:

— Нет, мне нужно тренироваться —