Читать книгу - "Дикий и злой Дед Мороз! - Татьяна Михаль"

полнейшая.

Опозорилась.

Могла бы хоть на следующий день потерпеть, дать ему освоиться, показать себя с лучшей стороны, например, удивить новогодним ужином.

Но нет, надо было сразу с поцелуя начинать.

Как в плохом романтическом фильме, где героиня всегда ведёт себя как неадекватная.

Я плюхнулась на кровать и зарылась лицом в подушку, отчаянно желая, чтобы она меня задушила и избавила от этого жгучего стыда.

Но подушка пахла холодом, что только усилило чувство, что я веду себя как кретинка.

И тут меня осенило.

Стоп.

А вдруг он отказал не потому что я ему не понравилась?

А потому что… он включил свой внутренний кодекс чести?

Рыцарь не стал «злоупотреблять гостеприимством» бедной, непутёвой дамы.

Это же благородно!

Чрезвычайно благородно и даже немного… старомодно.

В наше-то время.

Мысль была как глоток живительного воздуха.

Да! Он же полярник!

У них там, на льдинах, вероятно, свой, особый устав.

«Не трогай спасительницу, даже если она бросается на тебя с поцелуем!»

Это меняло всё дело!

Значит, я не оттолкнула его окончательно.

Значит, шанс ещё есть.

И его нужно было проверить.

Я вскочила с кровати, заряженная новой миссией.

Я тщательно, с любовью застелила диван в гостиной, подоткнула уголки, положила самую пушистую подушку.

Рядом свежее полотенце, гель для душа, мыло, новую зубную щётку в упаковке и пасту.

Пусть видит, какая я предусмотрительная и незлопамятная.

А потом наступила вторая часть плана.

Разведка боем.

Если он действительно рыцарь, то после такого благородного отказа должен чувствовать себя немного виноватым.

И обязательно зайдёт сказать «спасибо» или «спокойной ночи».

И вот тут-то я должна была быть во всеоружии.

Я скинула всю одежду.

Посмотрела на себя в зеркало шкафа.

Ну… не идеал, конечно, но и не катастрофа.

Фигура есть.

Я надела не тёплый халат. Нет.

Я надела свой самый любимый халатик.

Перламутрово-серебристый, из тончайшего шёлка, купленный в порыве «нужно же себя иногда баловать».

Я даже не знаю, зачем его взяла, но видимо, моя интуиция видела будущее…

Халатик был коротким. Очень.

И скользил по коже таким образом, что не скрывал, а скорее… намекал.

Ещё надела самые нелепые и потому самые уютные носки с оленями, ну, для контраста.

И стала ждать, расчёсывая волосы перед зеркалом, стараясь выглядеть максимально естественно, «я просто готовлюсь ко сну».

И он пришёл.

Как я и предполагала.

Постучал.

Я чуть обернулась.

О, это был эпичный момент.

Я видела, как Захар вошёл и… застыл.

Его глаза, холодные и оценивающие, расширились.

Он сглотнул, да так гулко, что я услышала.

Он стоял, впиваясь в меня взглядом, и я видела, как по его лицу проходит целая буря.

Сначала шок, потом… осознание.

Потом чисто мужское, животное внимание, которое он попытался скрыть, но оно пробивалось наружу весьма и весьма конкретно.

Моё сердце заплясало победоносный танец.

ДА! ЦЕЛЬ ПОРАЖЕНА!

Внутренняя сирена взревела: «Зацепила! Я его зацепила, да-да-да-а-а!»

Он пробормотал что-то про горячую воду, совершенно сбитый с толку, и я едва сдержала торжествующую улыбку.

Вместо этого я сделала грустные глазки и вежливо пожелала ему спокойной ночи, отправляя его в нокдаун.

Дверь закрылась.

Я опустила расчёску и позволила себе широко, до ушей, улыбнуться своему отражению.

Да, Захар Морозов, ты можешь быть полярником, гляциологом и суровым мужланом, но против хитрой женской тактики с шёлком и мнимой беззащитностью твоя броня дала трещину.

И это была всего лишь разминка.

Я потушила свет и залезла под одеяло, чувствуя себя не униженной дурочкой, а гениальным стратегом, который только что выиграл первый бой.

Пусть он сейчас там мучается в душе.

Завтра будет новый день.

И у меня есть продолжение моего плана: завтрак в том же халатике.

Посмотрим, как долго продержится его «рыцарский кодекс».

План был гениален.

Мысленная репетиция заняла у меня добрых полчаса.

Я уже почти засыпала, убаюканная собственной хитростью, как вдруг… судьба, видимо, решила, что её сценарий интереснее.

Заснуть, впрочем, я так и не смогла.

Мозг лихорадочно проигрывал все варианты: его реакцию, его возможные фразы, мои ответы.

Я вертелась, как шашлык на мангале, сбрасывала одеяло, натягивала обратно.

В какой-то момент мне пришло в голову проверить телефон.

(О, да. Я всё-таки нашла зарядку. Она благополучно лежала в кармане сумки, куда я её сунула на автомате).

Загоревшийся экран подарил мне слабую надежду: цивилизация не погибла окончательно.

Успокоившись, я устроилась поудобнее.

Тишина казалось звенящей.

Только слышался треск поленьев в камине из гостиной.

Глухой, убаюкивающий звук.

Я уже начала проваливаться в сон, как вдруг…

Скр-скр-р-р-скр…

Я замерла.

Что это?

Мне послышалось?

Скр-скр-р-р-скр…

Нет, не послышалось.

Но следом раздался негромкий, но отчётливый… топот.

Прямо подо мной, под кроватью.

Кровь застыла в жилах.

Мой мозг, натренированный всеми криминальными сериалами и городскими страшилками, выдал готовый образ: это психопат под кроватью.

Он пробрался в дом, пока мы возились с дровами, чаем.

Спрятался под кроватью.

Выжидал.

А сейчас… сейчас он схватит меня за лодыжку!

Или встанет с ножом!

Или того хуже!

Мне моментально представилась моя кончина: смерть от рук маньяка в родительском доме под Новый год.

Какая ирония!

И какая несправедливость!

Я даже не успела закончить соблазнение полярника!

По коже побежали мурашки.

Я лежала, боясь пошевелиться, как будто от моей неподвижности зависела жизнь.

Потом раздалось ещё одно постукивание.

Оно было таким зловещим, таким… опасным.

Всё.

Адреналин ударил в голову, как удар током.

Я слетела с кровати так резко, что и одеяло, и даже простыня полетела на пол.

Набросила на себя этот самый шёлковый халатик, который теперь выглядел не как орудие соблазна, а как абсолютно бесполезная тряпка в ситуации смертельной опасности.

И я рванула.

Не побежала, а полетела.

Ноги в идиотских носках скользили по старому дереву.

Сердце колотилось где-то в горле.

Я ворвалась в гостиную, где в слабом свете горящего камина виднелась тёмная фигура на диване, и, не теряя ни секунды, издала вопль, который, наверное, разбудил всех медведей в радиусе десяти километров:

— ЗАХА-А-А-АР!!!

Он вскочил с дивана, как будто его подбросило пружиной, в одних низко сидящих на бёдрах трусах.

Его лицо выражало чистейшее, неподдельное «что за чёрт?!»

Но я уже не могла остановиться.

Инстинкт самосохранения был сильнее стыда.

Я запрыгнула на диван и прямо на Захара.

Я вцепилась в его голые, горячие и невероятно твёрдые плечи, забралась сверху, уселась в позе наездницы, и, трясясь от ужаса, заорала ему прямо в лицо, брызгая слюной от паники:

— В моей комнате кто-то есть! Прямо под кроватью! Он скребётся! И топает! Он