Читать книгу - "С любовью, Кит - Виктория Юрьевна Побединская"

Адель, просит, сложно устоять, но все же беззвучно упрашиваю. Только не это. Только не это. Но отец все-таки сдается:

– Ладно, я попробую.

Не успеваю я сдвинуться с места, как соседняя дверь открывается и на пороге показывается сам виновник. Он уж точно не старался привести себя в порядок, потому что на его по-утреннему румяных щеках следы от подушки, а волосы в беспорядке торчат в разные стороны.

– Надо поговорить, – заталкиваю я его обратно в комнату и закрываю за нами дверь.

– Оу, – морщится Кит, потирая предплечье, на котором наверняка остались следы от моих пальцев. – Мне кажется или раньше ты вела себя со мной нежнее?

– Ты уедешь отсюда и никогда не вернешься, – говоря я, глядя ему прямо в глаза.

Он смеется:

– Слушай, мне тебя уже жалко. Потому что если ты считаешь, что я получаю удовольствие оттого, что нахожусь здесь, напрасно.

– Вот и чудесно, проваливай. Просто чтобы ты был в курсе: наши предки собираются запихнуть себя в мой университет.

– Чего? – морщится он.

– Вот видишь, хотя бы в одном мы согласны. Так что приготовь веские аргументы отказаться – и adieu. Париж ждет.

Кит бросает на меня ледяной взгляд.

– Они наверняка скажут за завтраком, так что удачи. – И я выхожу из его комнаты.

По мере приближения к столовой слышны голоса. Родители уже там. Мама суетится на кухне, накрывая на стол, остальные же тихо беседуют.

– Мне кажется, я уже разучился держать правильно, – говорит отец. Теперь я вижу, что у него на руках малыш и папа с улыбкой его разглядывает.

– Это невозможно забыть, – отвечает Антон. – Оно остается на уровне инстинктов.

– Кажется, он похож на тебя.

– Ну разумеется, он на меня похож, он же мой сын.

Я чуть откашливаюсь, обозначая свое присутствие, и вхожу в комнату:

– Доброе утро.

– Здравствуй, солнышко. Как спала? – Адель целует меня в макушку. Я лишь киваю. Сама же гляжу на то, как папа играет с чужим ребенком. Это на самом деле забавно, потому что таким мягким и теплым голосом он не разговаривает почти никогда.

– Диан. – Обычно, когда он использует такой тон, это означает, что ему что-то нужно.

И мама распознает его намерения очень точно.

– Даже не думай, Северов, – отвечает она. – Мы закрыли этот вопрос еще пятнадцать лет назад.

– Ты даже не знаешь, что я хотел сказать.

– Я прекрасно знаю, – повернувшись, бросает она взгляд через плечо. – Поэтому сразу отвечаю: нет.

Мы смеемся.

Кит спускается через пять минут, и я рада, что он выдержал паузу. Он здоровается со всеми, игнорируя только своего отца, и это не остается не замеченным остальными. Мы садимся друг напротив друга.

Раздается звонок в дверь, мама уходит открывать. Возвращается же с букетом цветов.

– Ого, какая красота, – улыбается Адель. – И кому же они?

На что мама отвечает:

– Уж точно не нам с тобой, Адель, – а потом кивает в мою сторону: – От ее французского поклонника.

Кажется, Кит давится глотком воды, что так не вовремя сделал. Папа стучит ему по спине. А потом, широко улыбаясь, появляется он. Мой французский поклонник. Жан-Кристоф Картье.

Все началось на следующий день, как я вернулась из Парижа. Он просто нашел мой телефон на столе, и по фото на заставке ему не сложно оказалось сложить одно к другому.

– Это все-таки судьба! – произнес Жан-Кристоф, когда я вышла на связь, отыскав телефон через локатор.

А потом мы созвонились. Он летел в Москву по делам и в качестве благодарности за найденную пропажу попросил о свидании. Через месяц, в его следующую командировку, случилось еще одно. Он снова улетел и вот вернулся, на этот раз попросив официального разрешения у отца за мной ухаживать. Все сложилось одно к одному. Аристократическая внешность, голос, манеры, ориентиры и ценности. Я не могла не согласиться.

Вот и сейчас он целует меня в щеку, но не из-за того, что родители здесь. Пока наши отношения не переходят границ дозволенного, и я понимаю, как приятно, когда они начинаются настолько правильно и красиво.

– Приятно познакомиться. Жан-Кристоф.

Я ловлю взгляд Кита. Острый как нож, смазанный ядом, который он сейчас явно мысленно втыкает в шею француза. Что ж, это даже приятно.

Пока мой друг занимает место за столом, я слышу, как мама шепчет Адель:

– Честно говоря, зная отношение Виктора, я боялась, что не найдется такой мальчик, который его хоть на сколько-нибудь устроит. – Та тихо смеется. – Но как видишь…

Все места рядом со мной заняты, поэтому Жан-Кристоф садится напротив, рядом с Китом, и от осознания того, что приходится смотреть на них обоих, мне почти дурно. Потому что как бы мне ни хотелось не смотреть на Кита, теперь это физически не получается.

– Жан-Кристоф, какое красивое имя, – по-французски почти поет Адель. – Расскажите, чем вы занимаетесь.

– На данный момент мы сотрудничаем с одним из российских предприятий, – чуть заметно улыбнувшись, отвечает он. – Тянем сети и коммуникации в строящиеся здания и объекты.

– Как интересно. И давно ваша семья занимается этим?

– О нет, – улыбается он. – Моя семья ни при чем. Они простые фермеры в Пуатье. Я начал этот бизнес сам пару лет назад, так что, можно сказать, только начинаю путь.

– И надо сказать, вполне успешно, – добавляет отец.

– Благодарю, Виктор, – с ударением на «о». Сдержанный кивок. Скупая благодарность.

Плюс 200 очков команде Франции.

Левый фланг стола, где рядом с Жан-Кристофом сидят Адель и Эмиль, довольно качает головой. Разумеется, молодой, успешный парень, который уже в двадцать пять знает себе цену. И она ох как велика.

Правому же флангу, где рядом с Китом устроились моя мать и дядя Антон, откровенно плевать, хотя, возможно, и по той причине, что разговор идет на французском и Киту приходится переводить.

– А ты, Никит, чем сейчас занимаешься? – снова отец.

У меня вспотели ладони. Разве мне не должно быть все равно?

– Ничем, – абсолютно серьезно отвечает он. – Предпочитаю просирать собственную жизнь, пока есть такая возможность. – По-русски.

Я прикрываю глаза.

Мне даже не нужно в этот момент смотреть на папино лицо. Я прекрасно знаю, что на нем написано. Минус 500 команде России. Игрок номер два практически убит.

– Что он ответил? – интересуется Жан-Кристоф, глядя на недоумение на лицах других.

– Он путешествует, – переводит Адель.

– О, вояж! – чересчур радостно восклицает наш французский друг. – Как это чудесно.

И воцаряется совсем неуютная тишина.

– Я не хочу менять собственное время на деньги, – снова произносит Кит. – Ведь именно этим большинство людей и занимается ежедневно, прожигая по восемь часов в день на ненавистной работе. Деньги