Читать книгу - "Нечужие объятия - Алена Воронина"

— Это вы необоснованно меня обвинили, вы решили от меня избавится, я работала здесь семь лет, три последних года без отпусков, я имею на это право, особенно теперь.

— Тогда не мечтайте о двойном окладе.

— Переживу. Я могу быть свободна?

Он махнул рукой, так машут, когда хотят отогнать надоедливую муху.

Уже в своем кабинете я уселась в кресло и закрыла все раскрытые папки. Сложила их аккуратной стопочкой. Телефон, весело мигнув, показал баланс моей банковской карты.

— Добрый день, да, мне хотелось бы уточнить, у вас есть семейный люкс? Да, мне хотелось бы его снять на две недели. С завтрашнего дня это возможно? Да, будет ребенок, пять лет. У вас есть врачи, я так понимаю. Да, гастроэнтеролог, хирург. Со мной будет человек после операции. Так, а спа? Отлично. Можно тогда массаж заказать. Сколько? Отлично. Беру. Запишите пожалуйста. Злата Викторовна Ковалева. Да-да. Спасибо.

Хорошо все-таки быть юристом, много полезных знаний и знакомств. Например, я узнала про этот прекрасный спа-отель в Зеленогорске, городке, так любимом моей мамой. Она бы там и жила, но Сашке нужен был город покрупнее, а в Питер на работу или в садик не накатаешься.

Сегодня я просижу допоздна. Может быть уеду к маме и Сашке глубоко за полночь, но сегодня я закрою все дела и больше тут не появлюсь. «Власов и партнёры» теперь будут разбираться сами.

* * *

Я отдохнула впервые за долгое время.

Бабушка с Сашкой спали в одной спальне, полностью отдав мне на откуп вторую, меня не тревожили, будил меня только звонок массажиста с вопросом, а соблаговолю ли я прибыть вообще?

Малыш много времени проводил в детской комнате и в открытом детском городке, играя с детьми постояльцев, перемежая это длительными прогулками со мной, потому что бабушка все-таки старалась не перетруждаться.

А мы гуляли вдоль залива часами. Вдыхали запах моря и сосен, слушали тишину, от которой отвыкают уши тех, кто живёт в мегаполисе.

А по вечерам, когда малыша либо сон смаривал, либо удавалось уговорить его порисовать или посмотреть мультики (тут уже без уговоров), сидели с мамой на балконе. Люксовые номера в отеле располагались под самой крышей со скошенными окнами и видом на тонущий в голубой дымке залив, мы слушали тихую музыку, доносившуюся из ресторана внизу, слышали крики играющих детей. Я пила вино, а мама чай. Часто просто молчали, потому что говорить о плохом не хотелось, а хорошее вот оно… Что о нем говорить?

Даже грешным делом ударилась в философию. И погрустила, что наши страхи и лень мешают нам порой настолько, что даже если жизнь постелет красную ковровую дорожку к мечте, ты еще тридцать три раза подумаешь (а в итоге еще и не пойдешь).

А может быть все-так достать книги?

Нет, Злата, мечтать хорошо, но и о насущном хлебе надо думать тоже.

* * *

У мамы был жуткий бардак после нашего приезда. Бросить моих ненаглядных в такой катастрофической ситуации я не могла, потому выпроводив бабушку к врачу на осмотр, я затеяла генеральную уборку, благо энергия и энтузиазм фонтанировали, а то это дело я жуть как не люблю.

Где-то в середине разбора завалов позвонила Анна, та самая стажерка, и спросила дома ли я, потому что надо привезти какие-то оставшиеся бумаги на подпись. Мне, уже получившей трудовую книжку и скромненькую сумму оклада на карту, статус которой очень быстро сменен начальством с зарплатной на мою, так сказать, для личного пользования, было все равно. И я дала добро.

И вот когда Сашка, как настоящий мужчина, спасал даму от жуткого создания под названием паук, огромных размеров (приблизительно с мой ноготь), зазвонил звонок.

— А! Сашок убери это! А! Я уже вся чешусь! Мамочки! Вы там разберитесь, кто в квартире главный, а я дверь открою.

И собственно эту дверь и открыла. Это, наверное, было бы забавно посмотреть со стороны, как меняется мое выражение лица. И как рука начинает дверное полотно закрывать.

Вот только нога в черном ботинке помешала.

— Злата Викторовна, а я вот вас очень рад видеть, — заметил Кологривов.

— Вот прости, не могу того же сказать!

А что? Он теперь не сотрудник, не сослуживец. А просто гад! К тому же наглый! Хотя то, что он наглый, было и так понятно с самого начала.

— Как вы вообще узнали мой адрес?

Брокколи усмехнулся.

— Анна сообщила мне его по-дружески.

— По-дружески? — черт бы побрал эту «стажерку». Если уж спит с мужиком, так пусть учится хоть рот на замке держать. Полезное это дело.

— Да, — невинно так кивнул мужчина. — Но я сюда не ругаться приехал, Злата Викторовна.

У нашей двери давным-давно папа сделал полочку, чтобы можно было поставить сумку, если руки заняты, а ключи еще не найдены. Там был и крючок, но эта полочка оказалась очень удобной, ее повсеместно использовали все соседи по площадке. И когда однажды, не выдержав испытания временем и тяжестями, вывалилась пара удерживающих ее креплений, сосед аккуратно восстановил повреждения и даже усилил конструкцию.

Рука Кологривова взяла с той самой полки приличных размеров букет белых роз.

— Я вряд ли в должной мере смогу вас отблагодарить за варианты, которые вы предложили. Несмотря на то, что директор сбытовой сменился, мы решили переехать в область, в итоге теперь у нас помещение больше и лучше, а платим меньше. Отец теперь может творить науку.

— Рада за вас.

В этот момент появился Сашулька с пластиковой прозрачной банкой их-под сметаны, точнее, как оказалось не пустой.

— Смотри-смотри, я его поймал!

— Господи боже, — дернулась я в сторону от банки, — не пугай меня так, солнышко. Беги, выпусти его на балконе.

Балконные окна были на детских предохранителях, а у бабушки там цвел целый сад, так что и пауку, и Сашке понравится. Мальчишка, размахивая банкой убежал, а я вернулась к разговору с удивленно взиравшим на меня Артемом.

— А я и не знал, что у вас есть ребенок.

— Да… — кстати, а ведь я никогда на работе ни с кем не сближалась, наученная горьким опытом, что друзья друзьями, а работа работой. Мало кто знает о том, что и как у меня в семье. — Ну я очень рада, что у вашего отца все хорошо, за вас порадоваться после случившегося не могу, уж простите. До свидания Артем Сергеевич.

— А…

— Ах да, спасибо за компенсацию, — в конце концов, а почему бы и нет. Букетик-то хорош! Маме понравится, она любит веники.

Хлопнувшая перед носом Кологривова дверь так