Читать книгу - "Упрямая гувернантка - Энн Мэтер"

Виктория замялась.

— Если вы думаете, что это хорошая идея, — осторожно согласилась она.

Он кивнул, отдал Марии распоряжения для передачи Густаву и направился к двери в коридор, жестом предложив Виктории сопровождать его. По дороге он сказал:

— Вы проявили мало интереса к замку, фройляйн. Или старые здания вызывают у вас только краткое восхищение их наружным очарованием?

Виктория с обидой взглянула на него.

— У меня сложилось впечатление, что большая часть замка не используется, — твердо заявила она. — Вчера во время прогулки я заметила, что это крыло совершенно пустое.

Барон кивнул.

— Да, верно, кроме крыла с кухней, где также находится жилье Марии и Густава, башни, где расположились вы, этого зала, — он открыл тяжелую дверь, — и наших с Софи апартаментов наверху, мы мало пользуемся другими комнатами. К сожалению, так как там не живут, то, естественно, их и не отапливают, поэтому природа принимается за свое разрушительное дело.

— На вашей памяти замок когда-нибудь использовался полностью? — поинтересовалась она, и барон отрицательно покачал головой.

— Не совсем, хотя во время войны его занимали немецкие оккупационные войска и, соответственно, большая часть помещений была открыта. Но в качестве резиденции баронов фон Райхштейн это то, что у вас называется «белый слон». — Барон вздохнул, открывая дверь в другое крыло. — Содержание такого здания не по средствам большинству владельцев. И я хорошо знаю, что выгоднее продать поместье какому-нибудь туристическому синдикату или самому превратить его в отель. — Он пожал плечами. — К сожалению, по натуре я не предприимчив, а перспектива наполнить здание праздно болтающимися отпускниками в элегантных туалетах приводит меня в ужас. Поэтому мы живем скромно, без обычных атрибутов современной цивилизации.

Виктория внимательно слушала, и барон окинул ее довольно циничным взглядом.

— Считаете это глупостью, фройляйн? — осведомился он, шагая по длинному залу мимо комнаты, в которой она узнала его кабинет, туда, где несколько невысоких ступенек вели на второй этаж.

Следуя за ним по лестнице, она возразила:

— Напротив, нечасто встретишь человека, для которого есть вещи дороже денег. Это восхитительное качество.

— Вы уверены, что не смеетесь, фройляйн? — небрежно бросил барон. — Деньги — религия нашего времени.

Виктория улыбнулась:

— Подозреваю, так оно и есть. Большинство людей не в силах жить при современных стрессах без каких-то гарантий, а деньги дают стабильность.

Барон кивнул:

— Да, возможно. В любом случае, замок — мой дом, и я готов почти на все, чтобы его сохранить.

Пока Виктория переваривала это высказывание, барон открыл одну из дверей, пропустив ее первой в комнату Софи.

Комната была вполне симпатичной, с узорчатыми обоями на стенах и большим шкафом для хранения игрушек. Как и в комнате Виктории, кровать подавляла своими размерами, и девочка казалась затерянной в ее глубинах. Софи в самом деле выглядела несколько бледной, но Виктория подозревала, что причина этого в большом камине, где горел огонь, и почти полном отсутствии воздуха в комнате. Когда Софи увидела, кто пришел с отцом, ее лицо потемнело, и Виктория пожалела о своем поступке.

Барон присел на кровать и спросил:

— Тебе лучше, Hebung[18]?

Софи сжала его руки и влюбленно посмотрела на него.

— Все в порядке, папа, — тихо сказала она. — Знаешь, какими сильными бывают иногда эти боли.

— Знаю. — Барон нежно провел рукой по лбу девочки. — Лоб горячий! Оставайся в постели, Мария принесет тебе чего-нибудь холодного попить.

Стоя у двери, Виктория почувствовала себя лишней, но тут отец Софи обернулся и сказал:

— Смотри, тебя пришла проведать мисс Монро. Она очень разочарована, что ты не начнешь занятия сегодня.

Софи фыркнула, но промолчала, а Виктория выдавила слабую улыбку. Но у нее сложилось четкое впечатление, что Софи играет, и, естественно, трудно было выражать сочувствие, которого не ощущаешь. Вместо этого Виктория сказала:

— В комнате очень душно, герр барон. Вы не думаете, что Софи полезно немного свежего воздуха?

Барон отпустил руки дочери и встал:

— Да, вероятно, вы правы, фройляйн. Здесь нездоровая жара. Хочешь, откроем окно, Софи? Мария его закроет, когда принесет питье.

Брови Софи сдвинулись.

— Ты не останешься со мной, папа?

— Нет, я еду в Райхштейн, — с улыбкой ответил барон. — Нам нельзя проводить все дни в постели. Работа не ждет. — Он говорил быстро, словно пытаясь взбодрить девочку.

Софи помрачнела:

— Но, папа, ты обещал взять меня с собой.

— Знаю. Но ведь сегодня ты ехать не можешь, верно? — резонно возразил отец. — Не горюй, еще успеешь. А сейчас отдыхай. — Барон наклонился и поцеловал дочь в щеку. — Надеюсь, головная боль скоро пройдет.

Софи надулась и не ответила. Барон со вздохом предложил Виктории выйти первой. В коридоре он грустно покачал головой:

— Головные боли Софи — тяжелое испытание для нее.

Виктория постаралась скрыть свое недоверие:

— Девочку осматривал врач?

— Да. Бесполезно. Он ничего не смог сказать.

— Тогда ничего серьезного. Возможно, ей нужны очки.

Барон бросил на нее удивленный взгляд.

— Такое предложение точно не будет пользоваться популярностью у моей дочери, фройляйн, — сухо заметил он.

«Нет, — подумала Виктория, — наверняка нет». И все-таки невольно испытывала легкое сочувствие к барону, искренне обеспокоенному состоянием дочери. У Софи могла болеть голова, в душной комнате это очень даже возможно, однако Виктория сомневалась, что боль так сильна, как Софи пыталась уверить.

Позже, на пути в Райхштейн в обществе хозяина, настроение Виктории заметно поднялось. Стояло красивое сухое утро, на гладком насте сверкало солнце, отбрасывая глубокие тени среди высоких сосен, покрывающих склоны гор. Дорога была расчищена от заносов, по обочинам тянулись высокие валы снега, сужавшие проезжую часть. Но машин было мало. Виктория отметила, что никто не пытался их обогнать. Поэтому они имели возможность спокойно наслаждаться пейзажем, время от времени барон указывал ей на особенно интересные места. Ранние сумерки в корне пресекли всякую возможность осмотра окрестностей два дня назад, когда она ехала в усадьбу.

Местность состояла из вереницы долин, одна глубже другой, соединенных узкими перевалами. Один раз Виктория обратила внимание на каменную башню, возвышавшуюся над деревьями, и барон объяснил, что это монастырь, но в целом сооружений было мало. Покатые крыши некоторых фермерских домов привлекли ее внимание только потому, что из труб курился дым.