Читать книгу - "Дикий - Нира Страусс"

— Мне его жаль.

— Сам разберётся.

Я ни капли не сомневался в исходе: духи никогда не ошибались. Я перехватил узкую ладонь Фэй, коснулся губами костяшек её пальцев и приготовился к новой порции изощрённой слуховой пытки, когда Нун наконец вышла на сцену с виолончелью.

Глава 55

Фэй

Дети? Ну, мне кажется, это слишком предсказуемый вопрос к женщине за тридцать — успешной и независимой. Вам так не кажется, ребята? Нет, у меня нет планов становиться матерью в ближайшем будущем. Но если этому суждено случиться… Да, разумеется, я научу её танцевать.

Из интервью КАНОН МИНАГАВЫ прессе за два года до гибели

Я медленно опустилась в горячую воду, и с моих губ сорвался сдавленный стон.

Майка перегнул палку. Сегодня он наконец-то выпустил наружу всю дремавшую внутри желчь, всё то застарелое злорадство, которое так усердно пытался скрывать, и добился своего: я не могла даже веком пошевелить без ощущения, будто мышцы вот-вот сведёт судорогой.

Будь проклят он сам и весь его персональный комплекс упражнений «для шибко остроумных металюдей».

У меня болело всё — от кончиков ресниц до крошечных ложбинок между пальцами ног.

— Господи… — выдохнула я.

Дверь в ванную с грохотом распахнулась.

— Звала меня? — Взгляд Реми скользнул по водной глади, жадно цепляя каждую каплю, прилипшую к моим плечам, ключицам и шее. Мокрые пряди свисали через один край ванны, а кончики пальцев (тех самых, ложбинки между которыми сейчас умирали) задорно торчали из пены с другого. Я оккупировала ванную комнату в своей прежней спальне, потому что под душем была не в силах даже поднять руки выше головы: — Эй, о таких вещах вообще-то предупреждают заранее.

— Я думала, ты занят звонком от лейтенанта Рида.

— Я бросил трубку.

Вода шумно плеснула, когда я в изумлении прижала ладонь ко рту:

— Что? Сам? Без чьей-либо помощи?

— Кое-кто внушил Синдере, что уйти в отпуск — просто блестящая идея.

— Она была слегка на пределе.

— Я плачу ей слишком щедрое жалованье, чтобы её это волновало.

Я плеснула в него водой, щедро окатив его брюки и заставив глухо рассмеяться. Он придвинул низкий деревянный табурет, где лежали стопки полотенец, и устроился прямо у бортика. Когда его пальцы принялись лениво перебирать струйки воды на моей груди, дыхание само собой перехватило. Глаза Реми потемнели, наливаясь густым цветом сосновой хвои.

Так было всегда.

Сжигающая интенсивность.

Сбитое, рваное дыхание.

Неумолимый, первобытный зов в глубине нутра, заставляющий нас тянуться друг к другу.

И судя по всему, что я успела узнать о шифтерах и природе их истинных пар, с годами эта тяга не собиралась угасать. Скорее наоборот.

— Инайя шепнула мне, что ты вовсю шерстишь сайты университетов.

— Уж прости за прямоту, но в твоей стае буквально яблоку негде упасть от записных сплетников.

Его костяшки пальцев скользнули по моим соскам — раз, другой, третий. Я с такой силой упёрлась ногами в гладкий фаянс, что ступня предательски соскользнула, и я неловко лягнула блестящий смеситель.

— Я же предупреждал: у альф нет…

— Личного пространства, да-да. Хотя происходящее сейчас кажется мне более чем интимным.

Я перехватила его ладонь и медленно повела её вниз по животу… к тому самому месту, что уже сладко пульсировало в предвкушении. Я до безумия любила моменты, когда его скулы заливал лёгкий румянец, а сквозь зубы срывалось приглушённое ругательство. Мне ещё только предстояло открывать для себя мир секса во всей его глубине — невероятная, головокружительная перспектива, особенно когда твоим мужчиной оказывается Реми Каллахан, — но мысль брать инициативу в свои руки манила меня всё сильнее.

Да, перехватить верх над альфа-ягуаром было задачей не из лёгких, но всё же не невозможной.

— Чёрт, Фэй…

— Сделай мне одолжение, а?

На его лице застыло то самое мучительно-сладкое выражение, от которого я сходила с ума:

— Всё, что пожелаешь.

— Встань и расстегни брюки.

Хоть он и глухо зарычал, указание выполнил с идеальной точностью. Сухой звук расходящейся молнии — осторожный, чтобы не защемить уже туго натянувший ткань объём, — наполнил меня сладким томлением.

— Вообще-то я хотел обсудить с тобой кое-что важное.

— Потом.

— Но дело в том, что…

Его протест захлебнулся в хриплом шипении, едва мои пальцы сомкнулись вокруг его члена. Я не знала наверняка, нормально ли вообще до такой степени фанатеть от мужского достоинства. Да и едва ли он пришёл бы в восторг, скажи я ему вслух, каким чертовски красивым я его нахожу. Но он и впрямь был великолепен.

Невероятно красив. Вместе со всеми своими шипиками.

Я лишь единожды провела ладонью от основания к головке — и они мгновенно набухли под моими пальцами. Теперь-то я на собственном опыте знала, для чего они нужны, и могла лишь искренне посочувствовать тем бедняжкам, кому никогда в жизни не доведётся испытать на себе всю мощь кошачьих бонусов.

Не разжимая хватки, я поднялась на ноги прямо в воде и потянулась к нему за поцелуем. Из-за его высокого роста ему пришлось наклониться ко мне. Он собственнически зарычал мне в самые губы, оглаживая мой язык той самой кошачьей шершавостью, которая сводила меня с ума ничуть не меньше.

Чего уж там: я боготворила каждый чёртов сантиметр тела Реми Каллахана.

Вода ручьями стекала по коже, когда я перекинула ноги через край и уселась на широкий бортик ванной. Вся мышечная ломота испарилась без следа. Он сам и всё то, что он во мне пробуждал, служили безотказным лекарством от любых мыслимых невзгод — особенно теперь, когда наша жизнь наконец покатилась по ровной гладкой колее вместо бесконечного подъёма в гору.

Я нежно коснулась губами самой верхушки, и его пальцы тут же судорожно запутались в моих волосах. Я вскинула на него предостерегающий взгляд: натягивать пряди я не позволяла.

— Матерь божья… — судорожно выдохнул он. — Ты понятия не имеешь, каково это — видеть тебя такой… Прямо передо мной…

Обжигающая, тягучая волна жара завязалась тугим узлом внизу живота. Если в этом мире и существовало чувство, превосходившее мою нежность к нему, то лишь абсолютная, несокрушимая уверенность в том, что он испытывает ко мне ровно то же самое. И что, между нами, не осталось ни единой шероховатости — ни в единой мелочи, ни в едином взгляде.

Я приняла его в рот, упиваясь его вкусом, прерывистыми выдохами и непроизвольной дрожью мышц. Он положил большой палец на ямочку, очертившуюся на моей щеке, и я лишь представила, какие бесстыдные, первобытные мысли роились