Читать книгу - "Жена офицера. Я тебя верну - Ира Орлова"

жизнь. Тишина, горячий ужин, мягкая женщина без зубастого характера, без «почему?» и «с какого хрена?».

Смотрю на Свету и думаю: «Хватит, Гордей. Не пацан. Тебе не страсти, а порядок нужен. Минимум эмоций, максимум стабильности».

А внутри всё равно ощущение, что нас засунули в чужую, плохо собранную декорацию. Как будто в чужую форму влез. Размер почти твой, но плечо тянет и по шву давит.

Я стараюсь. Она старается.

Со стороны красивая картинка.

А изнутри... Тихая, вязкая тоска. Вежливая, аккуратная, без скандалов, но от этого не менее душащая.

Разворачиваюсь и иду в гостиную.

Аня сидит на ковре среди разбросанных игрушек. Волосы в косичках, нос в муке, видно, влезла на кухню, пока Света тесто месила. Увидев меня, вскакивает, несётся навстречу, почти спотыкаясь.

– Можно я у тебя ночевать останусь? – выпаливает с ходу, даже до меня не добежав, уже дует губы. – Света сказку читает, а мама не хочет...

– Нет, – разрушаю без жалости ее детские иллюзии. – Сегодня домой. Без вариантов.

Аня фыркает, но послушно идёт обратно. Упрямая будет. Вся в мать свою. Но может ей это в жизни и пригодится.

Встаю, провожаю её взглядом и подхожу к окну. Ладонью отодвигаю штору.

Пять минут, что я дал Нике, уже прошли.

Через пару минут во дворе тормозит машина. Не дешёвая, не старая. За рулем силуэт мужской. Со стороны пассажира выпархивает Ника. Волосы распущены, куртка в обтяжку, каблуки. Нагибается к окну, смеётся, что-то говорит. Особо, мать ее, не торопится.

Её личная жизнь – её дело.

Моё, чтобы ребёнка вовремя забрала. Чтобы не делала из моего дома бесплатный круглосуточный детсад.

Тяжело выдыхаю, отпускаю штору и иду к двери.

– Я опоздала, знаю, – с порога тараторит Ника. – Тут просто такие пробки, эти зачёты, этот идиот-препод… – слова сыпятся пулемётом, рука уже делает привычный жест поправить волосы, улыбнуться, сгладить.

Поднимает глаза, натыкается на мой взгляд и улыбка с лица слетает.

– Ладно, – сдувается, плечи чуть опускаются. – Поняла. Аня одета?

– Я ей куртку уже застегнула, – Света появляется в прихожей. В руках маленький рюкзачок с зайцем. – Шапку только сейчас наденем. Аня, иди сюда, мама пришла.

Аня выскакивает в коридор.

– Мы с тётей Светой дом строили! И кашу ели!

– Потом расскажешь, – Ника нервным жестом натягивает дочери шапку, чуть торопливо, видно, мечтает поскорее уйти из-под моего недовольного взгляда. – Спасибо, Свет, правда.

На Свету смотрит мягче.

– Я заберу её пораньше в следующий раз.

– В другой раз, – говорю холодно, без повышения голоса, но так, чтобы до нее дошло, – не рассчитывай на нас.

Ника напрягается, пальцы на шапке замирают на секунду.

– Поняла, – кивает, не глядя, уже заталкивая Анины ноги в сапоги, чуть сильнее, чем надо. – Всё, всё. Я не злоупотребляю. Просто сейчас… сложный период, учёба, работа…

– У всех сложный период, – отрезаю я. У нее он уже не первый год длится.

Ника застывает на полсекунды, как будто сглатывает что-то колючее. Во взгляде ее на долю мгновения вспыхивает обида, злость и привычное «ты ничего не понимаешь». Но по моему лицу быстро считывает, что сегодня не тот день, когда стоит спорить.

– Пока, дядя Голя! – машет свободной рукой Аня и они наконец покидают мой дом.

– Аню жалко, – тихо говорит Света, глядя на дверь дольше положенного. – Она хорошая девочка. Не виновата, что мама… вечно занята.

– Ребёнка всегда жалко, – подтверждаю устало и сухо. – Остальное…не мое дело.

«Моё дело» – это чтобы крыша над головой была, холодильник полный, и чтобы по ночам не снились пацаны, которых ты не успел вытащить. Если всех чужих недолюбленных детей на себя взвалить, то не потянет ни один человек.

Прохожу на кухню. Стол уже накрыт. Идеальная картинка: послушная женщина, горячий суп, чистая скатерть.

Удобно. Спокойно. Предсказуемо. Вновь твержу, как мантру.

А всё не то...

Есть не хочется.

– Я ей ещё когда она звонила сегодня сказала, – Света осторожно садится напротив. Спину выпрямляет, ладони складывает на коленях, пальцы переплетает. – Что в следующий раз… пусть сама как-то решает, на нас не рассчитывает. Она совсем уж… ножки свесила.

В тоне ее сквозит недовольство. Редко у неё такое пробивается наружу, обычно всё в виде вздохов да «ну ладно».

– Угу, – кидаю рассеянно, ковыряя вилкой курицу, даже не поднимая на неё глаз.

– Она… бестолковая, – Света продолжает, осторожно, будто щупает границы дозволенного. – К жизни не приспособленная. Всё на авось. Но наглая и ушлая, – поднимает на меня взгляд, в глазах вспыхивает что-то непривычно жёсткое. – Нашла, на чьих чувствах играть… – качает головой, и голос у неё вдруг становится твёрже, чем обычно. – На твоих. И на памяти о Егоре. Я же вижу, как ты…

– Хватит, – обрываю.

Света обиженно замолкает. Пара секунд слышно только, как тикают часы и закипает чайник.

– Прости, – шепчет она, опуская глаза. – Я просто… не хочу, чтобы тобой пользовались,. – делает короткую паузу, собирается с духом. – Ты добрый. Хоть и делаешь вид, что железный.

Добрый.

Уголок губ дёргается сам. Если бы кто-то из бывших подчинённых услышал, то поржали бы дружно.

«Железный» – да. «Добрый» – это к кому угодно, только не ко мне. Но Света в это верит. Ей почему-то удобно думать, что под бронёй обязательно должен быть плюшевый мишка.

Отодвигаю тарелку:

– Свет, я устал. Очень, – говорю, сжимая пальцами переносицу. – Можно без философии на сегодня?

Она смотрит долго, с болью. Сглатывает, выравнивает голос:

– Конечно, – произносит почти неслышно. – Иди в душ. Я тут всё уберу.

Поднимается, делает пару шагов ко мне. Останавливается за спиной, на секунду мнётся, потом всё-таки решается и кладёт ладони мне на плечи. Осторожно прижимается щекой к макушке, дышит в волосы.

– Ты какой-то… совсем не такой сегодня, – шепчет в темечко. – Летаешь где-то… – и вместо вопроса только вздыхает. Не лезет дальше.

Да уж. Не скажешь же ей: «Это потому, что призрак моей бывшей ходит по этому городу вполне живой женщиной, в дурацкой пижаме, и смотрит на меня так, будто я её лично в подвале расстрелял».

– Я в душ, – выдыхаю, поднимаясь.

Руки слетают с плеч сразу, будто я сбросил лишний груз.

– Хорошо, – коротко, совсем