Читать книгу - "Чужая. Цветок викинга - Мастерица"

глубоким и надсадным кашлем Уны. Он прикоснулся к ней. Она вся пылала. Эйнар вскочил с кровати. Быстро оделся и открыл дверь.

— Пришли сюда Хильду, быстро, — бросил он проходящей мимо служанке.

Та кивнула и тут же бросилась выполнять его поручение. А Эйнар повернулся и подошёл к девушке.

На щеках её выступил яркий румянец, а на лбу капли пота, тёмные кудри разметались по подушке. И по правде говоря, в этот момент она была так необычайно красива, что Эйнар не мог отвести свой взгляд.

Он тяжело вздохнул, вновь ощущая боль в плече, о которой практически забыл.

Вскоре в комнату вошла Хильда.

— Как ты, Эйнар? — спросила она.

— У неё жар, осмотри её, — сказал Эйнар, поднимаясь с кровати и давая блондинке осмотреть Уну.

В этот момент она снова закашлялась.

— Да она же вся пылает! — воскликнула Хильда, прикасаясь к девушке.

Она тут же принялась хлопотать возле неё. А Эйнар спустился на первый этаж. Его воины вчера так и не нашли стрелка. Поэтому следовало собрать отряд снова и прочесать всю округу, пока день не закончился и ещё достаточно светло.

Странное, не проходящее чувство тревоги не покидало его. Что там с девчонкой? Почему это его так беспокоит?

Поэтому, вернувшись вечером домой, так и не найдя ничего подозрительного, Эйнар устало спешился. Сам назначил воинов в караул и поднялся в комнату.

— Она вся горит, и ничего из того, что я делала, не помогает…

К нему тут же бросилась Хильда, едва он открыл дверь.

— Эйнар, боюсь, тут уже ничем не поможешь…

Он отстранил блондинку от себя и быстрым шагом пересёк пространство комнаты.

Уна металась по постели и всё так же надсадно кашляла.

— Моих знаний недостаточно в том случае, — услышал он голос Хильды, — но, я слышала, что в деревне неподалёку отсюда живёт старая знахарка…

— Так позови её, чего же ты медлишь?!

— Да, конечно, я ждала твоего возвращения и позволения. Я скажу Флоки, он приведёт её…

Хильда тут же вышла из комнаты. Эйнар же подошёл к камину. Огонь почти погас и он добавил немного дров, чтобы в комнате не было жарко. Но и холода он не хотел допустить. Он повернулся лицом к постели, ощущая странное чувство. Словно его душа рвалась на части. Хладнокровный, безжалостный воин в нём не желал что-то чувствовать к этой девчонке кроме ненависти.

Но… Что-то в глубине его души сопротивлялось. Потому что она вдруг стала ему так важна. Как?? Когда?? Незаметно пробралась ему под кожу и растворилась прямо в сердце. И он знал, что больше никогда не сможет причинить ей боли, как бы сильно не продолжал её ненавидеть. Дочь своего самого страшного врага… Девушку, которая в первый день их брака собиралась убить его по приказу отца…

Эйнар медленно подошёл к постели и присел на неё. Пригладил её растрёпанные волосы, провёл рукой по влажной от жара щеке.

Почему именно она? Почему именно ей он сам того не желая, отдал своё сердце?? Он и не подозревал, что способен хоть когда-нибудь испытать это чувство. То, которое накрепко связывало его мать и отца когда-то, Флоки и Хильду.

В своей жизни он видел примеры истиной любви, но не знал, что это чувство будет испытывать сам. Только его чувство было окружено ненавистью. Ненавистью, которую он не мог так просто отбросить. Поэтому он сжал кулаки и поднялся с постели.

— Я хочу мороженное…. Так хочу фруктовый лёд…

Внезапно донёсся до него её хриплый голос. Что? О чём это она? Эйнар снова присел на постель. Девушка всё ещё была без сознания и, кажется, слова она сказала неосознанно. И на каком-то непонятном для него языке. Что она говорила?

Но больше она не говорила ничего, только заходилась в приступах такого страшного кашля. В эти минуты Эйнар приподнимал её, прижимал к себе и гладил по спине. Кажется, это немного помогало…

Было совсем темно, когда на пороге комнаты появилась Хильда и знахарка. Пожилая женщина проворно зашла в комнату и осмотрела Уну. И именно в этот момент девушка начала биться в сильных судорогах. Её тело как будто тряслось и выгибалось дугой непроизвольно. И это было страшно. Эйнар никогда такого прежде не видел.

— Нужен лёд. И снег, — сказала она, — есть здесь купальня? Несите всё туда.

Эйнар тут же вышел и распорядился слугам принести всё необходимое.

Женщина же и Хильда в то время укутали Уну в большую полотняную ткань. Когда слуги натаскали в бадью снега и льда, женщина сказала отнести девушку туда.

Эйнар подхватил Уну на руки и понёс в купальню. Жар её кожи обжигал его руки.

— Это точно поможет? — с сомнением сказал он, — Смотри, будешь отвечать головой!

Женщина кивнула, и Эйнар погрузил девушку в бадью. Знахарка подошла ближе и начала зачерпывать горстями лёд и снег, и сверху посыпать на кожу Уны.

И, кажется, это помогло. Дыхание Уны начало выравниваться, судороги прекратились.

— Достаточно, — сказала знахарка, — теперь достаньте её, насухо оботрите и под одеяло.

Эйнар и Хильда сделали всё, как та сказала. Знахарка же достала из своей корзины какие-то корешки и отдала их Хильде.

— Нужно хорошенько проварить их, затем остудить и давать ей пить каждый час.

Блондинка кивнула и тут же отправилась на кухню.

Вскоре она вернулась, неся в глубокой чашке отвар. И начала отпаивать Уну. Эйнар оставил её на женщин, а сам пошёл дежурить во двор. Всё равно уснуть сегодня ему не удастся…

На рассвете, когда Эйнар вернулся в комнату, девушка уже спокойно спала. Он отослал женщин, дежуривших возле неё. Разделся и улёгся рядом с ней. Прикоснулся ко лбу. Кожа была прохладной. Эйнар притянул девушку ближе к себе и, зарывшись в её волосы лицом, уснул.

Уна проснулась, не понимая, что такое тяжёлое придавило ей грудь. Она непонимающе осмотрелась. Рука Эйнара лежала прямо на ней. Девушка глубоко вдохнула, слегка отодвинув руку. Она чувствовала себя так странно. Вроде и отдохнувшей, и выспавшейся, а вроде ещё немного уставшей.

Девушка повернула голову, рассматривая спящего Эйнара. Этот человек — её якорь. Её единственный шанс выжить в этом мире. По крайней мере, первое время. А дальше будет видно…

— Всё рассмотрела?

Уна вздрогнула от его голоса и попыталась отвернуться. Но грубая рука воина ухватила её за подбородок, и она невольно была вынуждена снова смотреть ему в лицо. Он же, нахмурясь, тоже всматривался в её лицо.

— Я хочу, чтобы ты была моей, — внезапно хрипло сказал он, проводя рукой от подбородка до шеи.

Уна непонимающе