Читать книгу - "Запомните нас такими - Шеридан Энн"

и срывая его прямо с моей головы. Мои руки взлетают к голове, пытаясь поймать его и избавить себя от унижения, но она слишком быстра, и парик быстро падает на землю.

Мои глаза расширяются от ужаса, я чувствую себя отвратительно беззащитной, когда Тарни громко втягивает воздух.

— ЧЕРТ ВОЗЬМИ, — гремит она, вся столовая показывает пальцами и смотрит прямо на меня, их смех уже заглушает меня. — ОНА ЛЫСАЯ.

Мое сердце бешено колотится, и паника сжимает мне горло, пока я обвожу взглядом комнату, чувствуя себя меньше с каждой секундой. Моя грудь вздымается, и по мере того, как их насмешливый смех становится громче, мне становится почти невозможно дышать.

Вскакивая из-за стола, я убегаю. Мои ноги несут меня через унижение, и как только я достигаю дверей кафетерия, я оглядываюсь и вижу, что Хоуп валит Тарни на землю, размахивая кулаками. Испуганный визг Тарни — последнее, что я слышу, прежде чем выбегаю из кафетерия и несусь по коридору, едва держась на ногах.

Люди пялятся на меня, их брови хмурятся, когда рыдающая лысая девочка мчится через школу. Я останавливаюсь у своего шкафчика, чтобы взять вещи, спотыкаясь на каждом шагу, но я протискиваюсь сквозь него, испытывая унижение и опустошение больше, чем я могу вынести.

Со всеми своими вещами в руках я продолжаю бежать, прямо через парадные двери школы Ист-Вью и вниз, к студенческой парковке, поскольку усталость быстро настигает меня. Я опоздала, поэтому мой Рендж Ровер стоит в дальнем конце стоянки, и пока я пробираюсь сквозь бесконечное количество машин, натыкаясь на них, когда у меня начинают подгибаться колени, головокружение достигает небывало высокого уровня.

Я спешу к своей машине, отчаянно нуждаясь отгородиться от ужаса кафетерия, и как только моя рука касается задней стенки, на меня накатывает головокружение. Последнее, что я вижу, — это директора Дэниэлса, мчащегося ко мне, когда мой мир погружается во тьму.

51

Ной

Моя ручка постукивает по столу, пока я смотрю на свои экзаменационные работы. Осталось еще сорок три минуты, и, по правде говоря, все, что мне удалось написать, — это свое гребаное имя вверху. Сегодня восемнадцатый день рождения Зои, возможно, ее последний день рождения в жизни, а я сижу здесь, вместо того чтобы быть с ней.

Если бы я каким-то образом нашел способ быть с ней сегодня, я уверен, она была бы счастлива отказаться от своей нелепой потребности ходить в школу. Я понимаю, почему она хочет пойти, но она слишком чертовски упряма, чтобы знать, когда нужно прекратить это. Она недостаточно сильна, чтобы выдержать целый день в школе. Ей нужно отдохнуть в постели, но она полна решимости довести дело до конца и доказать себе, что она может.

Черт, иногда она меня так злит. Меня даже не волнует, что я вел себя как маленькая сучка, взорвав сегодня ее телефон. Мне нужно знать, что с ней все в порядке.

У меня в кармане жужжит телефон, и я бросаю взгляд через комнату на своего профессора, убеждаясь, что он все еще полностью поглощен бумагами на своем столе, прежде чем вытащить телефон из кармана, ожидая сообщения от Зои. Только на экране мелькает имя Хоуп.

Какого хрена?

Я быстро разблокирую телефон и открываю новое сообщение.

Хоуп: Тебе нужно домой. Сейчас же.

Я вскакиваю со своего гребаного стула так быстро, что мои экзаменационные работы слетают со стола, и я быстро поднимаю их, прежде чем выбежать в переднюю часть аудитории. Я бросаю бумаги на стол моего профессора, едва удостоив его взглядом, прежде чем броситься к двери, уже держа телефон у уха.

Телефон звонит дважды, прежде чем Хоуп берет трубку.

— Ты уже в пути? — спрашивает она с явной паникой в голосе.

— Да, — бурчу я, спеша через кампус к своей машине. — Что, черт возьми, произошло?

— Тарни, — выплевывает она. — Она уже была слишком измучена, чтобы быть там, я пыталась уговорить ее пойти домой, но у Тарни — этой гребаной сучки — были другие планы. Она унизила ее перед всей гребаной школой, сорвала с нее парик и смеялась над тем, что она лысая, до такой степени, что они все смеялись над ней.

— ЧЕРТ!

— Сейчас она в больнице. Я уже в пути.

— Подожди. ЧТО? — Я требую ответа, мои глаза расширяются. — Как, черт возьми, она оказалась в больнице? Что случилось?

— О, — говорит Хоуп, понимая, что забежала слишком далеко вперед в своем резюме. — Она сбежала. Она собрала все свое барахло и побежала к своей машине, но это было уже слишком, особенно после того, как она и так была измотана. Очевидно, она упала в обморок на студенческой парковке, и если бы директор Дэниэлс не ждал так долго, чтобы сказать мне, я бы, блядь, уже была там.

— Что ты имеешь в виду под очевидно? — Требую я, бросаясь в свою машину и заглушая двигатель, едва давая ему секунду, прежде чем включить передачу и нажать на газ. — Где, черт возьми, ты была, когда это случилось?

Звонок переключается на Bluetooth в машине, и голос Хоуп доносится из динамиков.

— Я была слишком занята, выбивая дерьмо из Тарни, — говорит она мне. — Я хорошенько отделала ее. Кажется, я поставила ей синяк под глазом. Это было чертовски потрясающе. Она больше не будет проблемой.

Я усмехаюсь. Тарни перестанет быть проблемой только тогда, когда я лично покончу с ней.

— Просто скажи мне, что с Зои все в порядке.

— Я думаю, что да, — говорит она. — Мне не удалось поговорить с ней лично, но, насколько я понимаю, директор Дэниэлс нашел ее на парковке и отвел к медсестре, а затем они вызвали скорую помощь. Но, очевидно, это было только для предосторожности. Женщина в студенческом офисе сказала, что с ней все в порядке, но... Я не знаю. Если не считать того времени, когда ей делали химиотерапию, я никогда не видела ее такой измученной.

— Черт. Ладно, — говорю я, пытаясь успокоиться. — Я в двух часах езды, полтора часа, если потороплюсь. Если тебя пустят к ней, дай мне знать, как у нее дела.

— Хорошо. Я буду там через десять минут.

Хоуп заканчивает разговор, и я набираю номер Зои, но ничего не получается. Затем я набираю номер ее мамы и проверяю связь. Она рассказывает мне примерно столько же, сколько и Хоуп, но, в отличие от Хоуп, ей действительно разрешили поговорить с Зои, что во многом развеяло мои страхи.

Проходит почти час моей