Читать книгу - "Дикий - Нира Страусс"

них с такой невыносимой жалостью и бессилием, словно внутри него тоже что-то надломилось.

Реми уронил руки на плечи Майки и бессильно опустил голову. Вода доходила им до пояса. Слёзы иссякли, и больше ни единая капля не тревожила гладь озера. Буря улеглась.

Когда он поднял взгляд, по спине Майки пробежал невольный холодок. Он никогда прежде не видел такого взгляда у Реми. Даже перед Нунавутом, когда стая всерьёз боялась потерять его навсегда. Тогда ярость лишь ослабляла его друга. Она сжимала его в пылающих когтях и швыряла из стороны в сторону до полной дезориентации, лишая способности мыслить трезво.

Но то, что таилось сейчас на самом дне этих зелёных глаз… Это уже не было слепое чувство, управлявшее им. Напротив: оно было вымуштровано и подчинено до последнего предела. Реми безраздельно владел каждой крупицей бушевавшей в нём ярости, ненависти и первобытной свирепости.

Майка впервые воочию узрел подлинную мощь уз связи — силу, способную стирать с лица земли целые цивилизации.

Он ошибался с самого начала. Пара никогда не была обузой — она всегда была и оставалась лишь благословением и источником несокрушимого могущества. Она превращала любого морфа в божество.

— Они не отнимут её у меня, — прошептал Реми, и каждое слово прозвучало смертным приговором.

Майка обхватил ладонью его затылок и прижался своим лбом к его лбу:

— Мы им не позволим.

Глава 47

Реми

У сверхдоминантных шифтеров (в особенности у альф) уровень гормонов в крови хронически и в разы превышает показатели обычных людей и остальных представителей их вида. Тестостерон, кортизол, катехоламины… Всё это делает их эмоциональные реакции более молниеносными, обострёнными и телесно выраженными.

«Срыв» наступает тогда, когда эта и без того работающая на пределе система подвергается запредельной перегрузке: нестерпимой боли, непрекращающейся ярости или прямой угрозе стае. Рациональный отдел мозга на время полностью вытесняется древнейшими структурами — теми самыми, что отвечают за звериную реакцию нападения или выживания. Это не осознанный выбор. Это функциональное отключение разума.

Из книги «Физиология доминантов»

— Значит, Фэй убеждена, что именно это и было главной тайной за той дверью, — подытожил я.

Я натянул армейские ботинки и затянул шнуровку резкими, резкими движениями.

Вокруг меня на первом этаже Штаб-центра кипел настоящий муравейник: стражи во всеоружии заканчивали сборы под началом Майки. Но в эту минуту меня волновала лишь Джунипер. Она закрылась в кабинете и вот уже больше часа упорно пыталась выйти на защищённый канал связи. На долину Уилламетт опускалась ночь, и последние отблески заката догорали на широких панорамных окнах. Всего двадцать четыре часа назад я был дома, и Фэй всерьёз выспрашивала у меня, точно ли мы делим общий ящик для носков на двоих раз и навсегда.

Мысли о ней…

«Не сорвись снова.

Второго срыва ты себе позволить не можешь».

К счастью, благодаря тому приступу пик слепого бешенства отпустил меня, и голова теперь работала кристально ясно.

Фабиан молча кивнул. Он был с ног до головы облачён в тактический чёрный камуфляж, а его броскую шевелюру скрывала балаклава. Единственным, что выдавало его в полумраке, оставались бирюзовые глаза и пирсинг в нижней губе:

— Если хочешь знать моё мнение, в этом есть резон.

Я с такой силой рванул шнурки, что они едва не лопнули:

— Я твоего мнения не спрашивал.

— Видел бы ты её. — Мой страж, безрассудный как обычно, позволил себе самодовольно усмехнуться: — Она назвала нас идиотами и построила за считаные минуты. Достойная пара для альфы, ничего не скажешь.

В этом я не сомневался ни единой секунды. Я глубоко-глубоко вдохнул, напоминая себе, что моя ярость направлена вовсе не на Фабиана и не на кого-либо из членов моей стаи. И даже не на Фэй с тем решением, которое она приняла.

Моё бешенство порождал сам факт того, что в этом мире существовали твари и обстоятельства, посмевшие разлучить меня с моей парой.

— Духи никогда не ошибаются, — глухо бросил я. — Вспомни об этом, когда придёт твой черёд.

Фабиан картинно передёрнул плечами:

— Не каркай, умоляю. Мне ещё жить да жить.

— Это вообще-то не смертный приговор, в курсе?

— Да вы тут вокруг меня один за другим как мухи мрёте! В прошлом году был Райли. Ты помнишь Райли? Рубаха-парень был. Ну, знаешь, пока не нашёл Надю и не превратился в унылое бревно. Потом Куинн, который до сих пор каждый божий день фонит феромонами за версту. А теперь ты — только что пережил каноническое событие, сделавшее из тебя монстра из кошмаров. А уж о нём… — Он понизил голос и ткнул большим пальцем назад, указывая на Майку, который висел на телефоне в противоположном конце просторного зала: —…о нём лучше вообще помолчать. Чёртов монах-схимник.

У Майки хватало собственных демонов и с головой хватало причин не подпускать к себе ни единую живую душу. Я заправил штанины тактических брюк в берцы и поднялся на ноги во весь рост:

— Ты ведь знаешь, что в своё время твои родители тоже образовали пару и лишь благодаря этому ты сейчас здесь стоишь?

— Избавь меня от лекций по кошачьему половому воспитанию. Я предпочитаю подольше посидеть на скамейке запасных перед главным матчем жизни.

— Отличная метафора. Знаешь что? — Я увесисто опустил ладонь ему на плечо: — Будь я одним из духов и услышь я тебя прямо сейчас, я бы выбрал тебя следующим.

Он сердито отпихнул мою руку и демонстративно сплюнул на пол. Фабиан был записным гулякой, но при этом страшно суеверным. Семья Мендоса принадлежала к числу древнейших родов стаи и чтила духов истовее многих.

— Терпеть тебя не могу, альфа.

Голос Джунипер разнёсся по всему Центру, перекрывая гул сборов:

— Есть контакт!

Мы вихрем влетели в кабинет. Экран планшета рябил тёмным расфокусом. На размытом фоне едва проступал неясный мужской силуэт. Я бы усомнился, что перед нами Вэнс, если бы не его сухой, низкий голос из динамика:

— Надеюсь, дело срочное, я по уши занят.

Я намертво упёрся ладонями в крышку стола, нависая над экраном:

— Мы принимаем твоё предложение. Мы пойдём с тобой на штурм Black Edge и разнесём там всё до основания. Доставим голову Коваленко твоим таинственным кураторам.

Из динамика донеслось недовольное фырканье и шорох ткани. Спустя пару секунд тусклый свет его собственного устройства — скорее всего, экрана смартфона — немного осветил его лицо. Несмотря на то что по возрасту он был нашим ровесником, глубоких морщин и тёмных кругов под глазами у него заметно прибавилось с