Читать книгу - "Я тебя не хочу - Елена Тодорова"

вдохнул нежный, но, мать вашу, убийственный запах Фиалки. Протянул руку. Почти коснулся… Когда в палату влетела ее сумасшедшая бабка. Стремительно атаковав, она с такой силой треснула меня костылем по лбу, что я, блядь, отъехал на кресле к стене.

С-с-сука…

Таких родственничков через Фиалку у меня еще не было.

— Ползучий гад! Ты что натворил?! — разоралась ненормальная так, что задрожал воздух.

Я подскочил на ноги, зло глянул на оставшуюся неподвижной Амелию и свирепо ринулся на старуху.

— Тебе-то что, блядь, от меня надо, дряхлая ведьма?! Еще раз свои грабли ко мне потянешь, переломаю спину! — взревел, выплескивая часть тех чувств, которые распирали изнутри.

Когда накрыло, стало плевать, что передо мной не просто женщина, а ко всему прочему — пожилая. В других жизнях таких не щадил, и сейчас… Был бы у меня меч, я бы снял ей с плеч голову.

Только и она не унималась.

— Это я тебе все, что только можно, переломаю, Люцифер! Сотру в порошок!

Через мгновение палату наводнил персонал клиники.

— Что происходит? — резонно возмутился один из врачей. — Что вы устроили? Скандалы в медицинском учреждении недопустимы. Настоятельно прошу вас покинуть отделение.

— Пусть Люцифер и покинет, — потребовала растаманка. — Он Амелии никто! Демон! Порождение тьмы! Проклятая чернь! Из-за него все беды!!! А я — бабушка. Единственная родственница. Вы не имели права разрешать этому дьяволу здесь находиться!

— Какой я тебе Люцифер? — выдохнул в ярости, игнорируя медиков. Одно дело, когда Лия так называет, а эта карга тут при чем? С ней я точно до гробовой доски не шагал. — Уймись со своим бредом, шальная! Только хуже делаешь, настраивая против меня Амелию.

— Это я хуже делаю?! — разошлась безумная. — Зря настраиваю? А что она от тебя хорошего видела? Насилие! Боль! Смерть! Из жизни в жизнь!

— Вы ни хрена не знаете!

Взбесили не сами выводы, а то, что она в принципе посмела судить то, о чем не имела малейшего понятия.

— Если ты не оставишь ее в покое, снова до могилы доведешь, — предрекла старуха мрачно. И на этот раз ее слова нашли отклик внутри меня. Отозвались ужасом, который быстро завладел душой. — Иди домой, Люцифер, собери все вещи, которые с прошлым связаны — картину, фотографии, книги, дневник, письма, документацию из лаборатории, ковры из мечети, украшения… — тарахтела она, когда меня уже выталкивали из палаты, которую я же, блядь, оплатил. — Дабы освободились ваши души, все сожги. Ты слышишь меня? Все это нужно сжечь!

Нет, я не слышал. Думал о том, что сказала перед этим.

«Если ты не оставишь ее в покое, снова до могилы доведешь!»

Той частью, которая ненавидела Фиалку, жаждал этого. А той частью, которая любила, не хотел ее терять.

Все, о чем говорила старуха, собрал. Стащил в свой дом. Но сжечь так и не смог.

Следующие дни пытался жить так, словно не понимаю, кто я. Словно не знаю, зачем пришел в этот мир. Словно, если запретить нам с Фиалкой заниматься сексом, эта жажда иссякнет. Словно никакой вечной любви не существует. Словно все закончилось еще тогда, когда она ушла в пустыню искать свою погибель.

В настоящей жизни все было иначе. Я выбрал роль беззаботного клоуна. И делал все, чтобы снова вернуться к ней. Играл достоверно. Но… Та адская тоска по злосчастной Фиалке не уходила.

Груз шести прошлых жизней за ночь состарил меня на тысячу лет. Почему именно тысячу? Примерно столько прошло с тех пор, как мы с Фиалкой встретились впервые. Я чувствовал это время. Оно струилось в моих венах. Тикало в моем сердце. Клубилось в моей душе.

Конечно же, я не мог игнорировать тот факт, что ведьма появится у Чары. Дело было не только в ревности. Как ни отрицал, но я рвался ее увидеть. Хотя и в ревности, безусловно, тоже.

Мать вашу… Я таки ебнулся.

Живущий внутри меня варвар хотел выколоть глаза каждому, кто смеет смотреть на Шмидт.

— …можем поговорить?..

И этот вопрос она задает Чаре.

Не мне. Сука. Не мне.

Разве не ясно, что пренебрегает в этот момент не просто мной, блядь?

Чем-то более масштабным! Чем-то одуряюще мощным! Чем-то, что не простит.

Сама по себе эта мстительная сила никуда не уйдет. Из-за событий последних дней она уже набралась обиды и переполнилась ненавистью. Разошлась донельзя.

Мне самому, на хуй, не сдалась эта бесконечная полоса препятствий, но я осознаю, что тереться в одной компании и держаться по разные стороны у нас со Шмидт не получится. Днем пытался предупредить. Она слушать не захотела.

— Я буду ждать тебя на цокольном этаже, у бассейна, — информирует того же Чару.

И после этого извещения меня, мать вашу, прорывает. Выносит, на хрен. Без раздумий бросаюсь следом за ведьмой раньше, чем Тёмыч, сука, вообще что-либо понять успевает.

Думал, утоплю ее, а она вдруг в комнату сбегает.

Неожиданно, но в целом настроя не меняет. Я в том состоянии, когда ничего успокоить неспособно.

«Если ты не оставишь ее в покое, снова до могилы доведешь!»

Немощно даже это предостережение.

Притянув чертову дверь в спальню, угрожающе наступая, заставляю Фиалку пятиться. Преодолев темноту, у окна оказываемся. Ей больше некуда двигаться — упирается задницей в мраморный выступ. Мелочь, воевать не с кем. Но я, блядь, скатываюсь до демонстрации физического преимущества — ловлю в тиски, лбом упираюсь.

Тревога. Сирена. Аварийный режим.

Исходящие от ведьмы трепет и жар вызывают у меня лютую дрожь.

С-с-сука… Задорно хрустят кости.

— Что ты смотришь?! Что ты смотришь?! — кричит истерически.

Я молчу. Внешне непоколебим.

Но внутренне с этим припадком солидарен. Нервная система подхватывает запущенный Фиалкой флешмоб так рьяно, что даже мысли о ней уходят в ор.

От частых и резких вздохов ломит грудь. Мышцы горят огнем. А уж за ребрами… Осыпается подтаявший лед.

Что дальше — и представить страшно.

Не мог уже отключить питание и обесточить эту связь.

Мать вашу…

Если бы трахнул ее сейчас, не уверен, что с учетом образовавшейся в процессе энергии выстояла бы планета.

За все жизни собрали так много! И все равно сейчас наша история ощущается, словно недописанная книга.

Как тут успокоиться, когда без треклятой Фиалки душа волком воет?

А с ней как? Глядя в бесноватые глаза, вижу всех ее дублеров и искаженные ими миры, чувствую, как меня начинает уже капитально штормить. Не просто лед сыплется, я сам разваливаюсь.

— Давай попробуем. Погибать так погибать, — предлагаю максимально грубым тоном, будто на слабо Фиалку беру.

Ее глаза расширяются. Все, что я вижу там,