Читать книгу - "Уловки любви - Кейт Норвей"

— Сейчас уже так не поступают, — возразила я. — Там наконец-то порядки стали более демократичными. Теперь для них все делает прачечная, а студенты заполняют карточки на малышей.

— Да, ты права. — Она поднялась. — Я должна идти, я то сейчас здесь появится вечно ворчащая Фанни Крейг. Когда ты освободишься?

— Приблизительно без двух минут пять, — проговорила я. — Но не обещаю, потому что у нас две сестры еще на больничном.

— Так разве ты не к этому стремишься? Остаться и работать сверхурочно?

Я заинтересовалась, откуда ей известно о моих словах, но Ди уже ушла. Пока я допивала свой кофе, я ломала голову над этой проблемой. Мы с Мартином были одни в кухне Тома Робертсона, когда я бросила эту фразу. Как она могла успеть дойти до подруги?

Сестра Каттер возилась у себя в кабинете и что-то ворчала, когда мне удалось наконец поймать ее и сообщить о своем возвращении. Она заявила:

— Вы опоздали, мисс! Предполагается, что вы сегодня отвечаете за кладовую. Там есть столик? Или маленькая тележка?

Я попыталась вспомнить точно, что было свалено в захламленном углу большого запыленного чулана.

— Найдите что-нибудь похожее и поставьте у входной двери до вечернего посещения. — Она протянула мне красную тетрадку с карандашом, прикрепленным к корешку примерно полуметровым шнуром. — И положите вот это сверху. Думаю, было бы лучше повесить рядом объявление, чтобы привлечь внимание входящих, впрочем…

Я открыла обложку. «Мы, нижеподписавшиеся, хотим поддержать сестер в их требовании повышения заработной платы и улучшения условий труда», — гласила надпись.

— Сестра, но вы ведь не собираетесь просить родственников наших пациентов подписывать это, правда?

— Просто делайте то, что вам велено, сестра Дрейк.

Это было уже слишком. Неужели сестра Каттер с ее железным характером, одна из представительниц старой школы медсестер, позволила втянуть себя в нынешнюю позорную кампанию. Этого я не могла ни понять, ни принять. Я глубоко вздохнула, напомнила себе, что у меня есть право на собственное мнение, и сказала:

— Нет, сестра. Я не стану этого делать. И нигде не написано, что я обязана вам подчиняться в подобных случаях. — Я опустила красную тетрадку ей на стол. — Извините, сестра, — добавила я по старой привычке. Замолчав, я стала ждать, когда же разразится буря. Пальцами я крепко сжимала дверную ручку и сосредоточенно изучала разделявшую нас полосу зеленого линолеума.

К моему удивлению, воцарилась тишина. Я посмела поднять голову. На узком лице сестры Каттер возникло выражение, ей совершенно несвойственное. Вероятно, оно обозначало улыбку. Недовольные складки в уголках рта углубились, и все же это была именно улыбка. А поскольку речь шла о Каттер, то эту гримасу можно было назвать даже широкой улыбкой. Она мягко спросила:

— Вы хотите сказать, что в нашем лагере появился бунтовщик? Сестра Дрейк, вы не поддерживаете кампанию? Да?

Я кивнула:

— Да, сестра.

— Понятно. Кто-нибудь еще разделяет ваши взгляды?

— Я не знаю, сестра, — ошеломленно произнесла я.

Она обдумывала мои слова несколько секунд, потирая подбородок, а затем сказала:

— Роусторн колеблется, «определяет свое мнение»; мистер Бриттон и сестра Кей поддерживают комитет. Вы и я против. Это означает, что в восьмой палате пятьдесят процентов медиков возражают против кампании.

— Но остаются еще сестра Моррис и сестра Кинг.

— Они сейчас больны и не будут принимать участия в голосовании. Ладно, сестра. — Каттер взяла тетрадку и засунула ее в ящик, где хранила обрывки бумаг и старые бланки. — Забудем об этом. И не смотрите так, я на самом деле старалась поступить справедливо, — проговорила она. — И теперь я по-настоящему справедлива, ведь в нашей палате мнения разделились.

Я все еще пребывала в столбняке от удивления и продолжала смотреть на нее не мигая.

— Не стойте там! — прикрикнула на меня Каттер. — Идите и продолжайте заниматься перевязкой. Вы прекрасно знаете, что у мистера Хикена сегодня выходной, и его обязанности становятся вашими.

Это было гораздо больше похоже на нее, прежнюю, и я ответила:

— Да, сестра.

Все утро, пока я толкала туда-сюда тележку с перевязочным материалом и инструментами, помогала Алану Бриттону с тяжелыми банными простынями, разносила традиционные для полудня витаминные напитки вместе с Элен Кей и чистила стерилизаторы, я продолжала думать о внезапном появлении человеческих чувств у сестры Каттер. Раньше она всегда механически следовала букве закона. Впервые я видела, чтобы эта женщина приняла решение, свое собственное, не согласующееся с больничными правилами. Я была просто потрясена. В то же время мне было интересно, как долго может продлиться ее сопротивление.

Когда Виктория Лей пришла на обход перед ленчем, она попросила:

— Не ходите за сестрой. Я только хочу проверить перевязки мистера Вилсона. Я думаю, мы можем отпустить его домой завтра, если вы не против?

Я не имела права принимать такие решения, но кивнула:

— Рана хорошо затягивается. Я только что наложила новую повязку, но я ее сниму, если вы хотите осмотреть его сами.

— Нет, не беспокойтесь. — Она улыбнулась. — Я доверяю вашему слову, сестра.

— Мне приятно слышать это, мисс Лей, — ответила я ей. — Но сейчас я должна разыскать старшую сестру. Вы же знаете, насколько она следит за соблюдением правил. — Я замолчала, потому что мне в голову пришла отличная идея. — Чтобы мы все выполняли обязанности согласно Кокеру. Так что я лучше схожу за ней.

Виктория вздохнула и растянула рот в вымученной улыбке:

— Я надеюсь, она в лучшем расположении духа, чем вчера.

— Да, — доверительно проговорила я, — и намного.

Мне захотелось добавить, что буквально несколько минут назад я всерьез зауважала сестру Каттер, но я промолчала, потому что было бы слишком долго все объяснять. Но когда Джим Хикен заступил на дежурство и спросил: «Почему мы единственная палата, где нет брошюры с петицией?», — я ответила, что так решила сестра Каттер, которую я полностью поддерживаю.

Парень изумленно уставился на меня:

— Да ты просто сумасшедшая! Мы все завязаны в этом деле! За исключением старшей сестры.

— Нет, не все. Я не желаю связываться с этой акцией, — возразила я. — Я уже говорила тебе, что против таких методов.

— Тогда какие же тебе подойдут, ради всего святого?

— Я работаю над этим, — заявила я ему. — Рано или поздно я что-нибудь придумаю.

Я оставила его здорово раздосадованным, отправившись на ленч.

Когда я вернулась в палату без четверти два, мне оставалось только четверть часа до конца дежурства, чтобы завершить обход и измерить температуру у пациентов. На тщательный осмотр времени оставалось в обрез, да еще нужно было прибраться. Без двух минут два позвонили из отделения неотложной помощи и предупредили, что мы должны принять срочного больного.