Читать книгу - "Дважды попаданка, или нити судьбы - Агния Сказка"

Ждала моей привычной реакции — холодного кивка, одобрительной фразы в духе отца: «Правильно. Дисциплина прежде всего. Нерадивость надо выжигать каленым железом». Ждала, что я, как всегда, встану на сторону сильного, на сторону того, кто «поставил на место».

Я сделала глубокий вдох. Внутри все сжалось в тугой, болезненный узел. Раньше этот узел развязывался злорадством, чувством превосходства. Сейчас он давил на сердце.

— И что же с конем? — спросила я тихо, поворачиваясь к ней лицом. Элис взглянула на меня с искренним удивлением. Ожидала она явно другого вопроса — о том, как именно отругал, как стегал. — Коня… полечили, миледи. Ветеринар сказал, что если б сейчас не позвали, то на убой пришлось бы отправлять. Останется хромым, мол. А так… сказал, через месяц-другой снова быстрее ветра скакать будет.

Слова «на убой» прозвучали приглушенным ударом где-то под ребрами. Я представила великолепного вороного жеребца, лишенного скорости, обреченного. И представила Гарета — старого, сурового, поднявшего кнут не из жестокости, а из… яростной, грубой заботы. Я кивнула. Не холодно-одобрительно, а просто — приняв к сведению. Даже, пожалуй, с легкой, едва уловимой долей облегчения.

— Хорошо, что позвали, — сказала я просто. — Спасибо, Элис.

Она замерла, изучая мое лицо, как будто впервые видела. Страх в ее глазах начал медленно таять, сменяясь осторожным недоумением. Она не поняла. Не поняла, почему нет привычного ледяного одобрения. Вдохнув, она набралась храбрости.

— Миледи… это правда, что после завтрашнего бала мы все едем в столицу? Ко двору?

— Правда, — ответила я, снова глядя на призрачное серебряное платье. — Отец хочет, чтобы я… вышла замуж. За принца Казимира.

Элис ахнула, и на ее лице расцвело самое настоящее, непритворное восхищение. В ее мире это была сказка, воплощенная в жизнь.

— О, миледи! Принц! Это же… это же потрясающе! Вы будете принцессой! А потом и королевой! — ее глаза сияли, полные романтических грез.

Я смотрела на ее сияние и чувствовала себя еще более чужой, оторванной ото всего этого.

— Да, — согласилась я безжизненно. — Отец именно этого и хочет.

Элис, уловив что-то в моем тоне, притихла. Она осторожно подошла ближе, понизив голос до доверительного шепота.

— А вы… а вы чего хотите, миледи?

Вопрос, такой простой и такой страшный, повис в воздухе. Никто — ни отец, ни король, ни даже мать — не спрашивали меня об этом. «Хочешь» было несущественным, детским капризом на фоне «должна» и «необходимо». Я отвернулась к окну, за которым темнел вечерний сад.

— Я хочу спокойствия, Элис, — прошептала я так тихо, что слова почти потонули в потрескивании огня. — Просто жить. Без этих… расчетов. Без необходимости каждый день быть на виду, как драгоценность на витрине. Без необходимости становиться кем-то, кем я, возможно, уже не являюсь.

Элис молчала. Романтические грезы в ее глазах погасли, сменившись непониманием и смутной жалостью. Она не могла понять, как можно не хотеть трона и короны. Но она увидела искренность. И впервые за многие годы службы, ее взгляд на меня стал не взглядом слуги на госпожу, а взглядом одного человека на другого — растерянного и очень одинокого.

— Платье готово, миледи, — тихо сказала она наконец, отступая на шаг. — Вы будете самой прекрасной на балу.

Я кивнула, глядя на свое отражение в зеркале — на лицо будущей невесты, в чьих глазах не было ни волнения, ни радости, лишь глубокая, бездонная усталость и тоска по невозможному спокойствию.

Серебряное привидение платья медленно опустилось на меня. Ткань была холодной и скользкой, как вода из лесного ручья. Элис, затаив дыхание, застегивала бесчисленные крошечные пуговицы сзади, ее пальцы слегка дрожали. Каждое прикосновение, каждый щелчок застежки ощущался как еще один шаг в клетку.

Потом прическа. Она усадила меня перед трюмо, и я закрыла глаза, пока ее ловкие пальцы разделяли пряди, заплетали, укладывали. В волосах появился непривычный вес — шпильки, жемчужные нити, что-то еще. Я не открывала глаз, стараясь удержать в памяти образ вечернего сада за окном — простого, темного, немого.

— Готово, миледи, — голос Элис прозвучал тихо, почти с извинением, словно она осознавала, что создала не красоту, а доспехи.

Я открыла глаза. В зеркале смотрела на меня незнакомка. Безупречная, хрупкая, сияющая холодным жемчужным светом. И совершенно пустая внутри. Взгляд этой незнакомки был направлен куда-то внутрь себя, в ту тишину, которой сейчас не было и не могло быть в переполненном зале.

В дверь постучали — три четких, властных удара.

— Войдите, — сказала я, и голос прозвучал чужим, ровным.

Вошел отец. Он был в парадном камзоле, его седеющие виски аккуратно приглажены. Его взгляд, привычно оценивающий, скользнул по мне с ног до головы, и в уголках его глаз появилось одобрение — то самое, деловое и холодное, от которого мне теперь хотелось сжаться.

— Чудесно, — произнес он, и в его голосе прозвучала та редкая нота почти-нежности, которую он использовал, глядя на удачно завершенную сделку. — Ты выглядишь достойно нашей семьи и… будущего положения.

Он подошел ближе, и его пальцы, тяжелые и уверенные, коснулись моей прически.

— Одного не хватает. Надень королевскую брошь. Ту, что тебе вручили. Это будет знак уважения и… понимания.

Его слова висели в воздухе, не требующие возражений. Я молча кивнула. Элис тут же подала ларец. Сапфир, холодный и тяжелый, лег на грудь, чуть ниже ключицы. Его синева, казалось, впитывала весь скупой свет комнаты и отдавала его обратно — ледяным, неживым сиянием. Теперь образ был завершен. Идеальная кукла.

— На торжество прибудет принц Казимир, — продолжил отец, поправляя собственный манжет. Он говорил ровно, но в его голосе слышалось напряжение охотника, уже видящего добычу. — Ты будешь рядом с ним. Будешь обходительна. Внимательна. Покажи, что ты умна, но не умничай. Красива, но не вызывающа. Ты поняла меня?

В груди что-то ёкнуло — острая, отчаянная надежда.

— Отец, — начала я осторожно, глядя на его отражение в зеркале, а не ему в лицо. — Я… я думаю, сам принц не в восторге от этой идеи. В зале для аудиенций… он казался скорее обязанным, чем заинтересованным. Может быть, не стоит давить там, где…

— Ариана, — он произнес мое имя с такой ледяной резкостью, что я инстинктивно замолчала. Он обернулся ко мне, и его взгляд был уже не одобряющим, а пронизывающим, как стальное жало. — Что ты понимаешь в «восторге» принцев? Его интерес — это последнее, о чем тебе стоит беспокоиться. Он исполнит волю короля. Как и ты исполнишь мою. Воля, долг и целесообразность — вот что движет миром, а не детские фантазии о «восторге». Забудь этот лепет. Твоя задача —