Читать книгу - "Парень лучшей подруги - Лисавета Челищева"

Никуда ты не денешься, — прошипел он мне в ухо. Я дёрнулась, пытаясь вырваться, но он держал крепко. Краем глаза я успела увидеть, как Женя вскочил с дивана, перепрыгивая через журнальный столик. — Ты с первого раза не понял, урод? — рявкнул Женя, выросший за спинами придурков. Даже в полумраке было видно, как заострились его скулы, как вздулись желваки. — Да ты задолбал около неё прыгать, чувак! Кто она тебе? Сестра? Подруга? — начал было светловолосый, но не договорил. Женя молниеносно вывернул ему руку, так что тот взвыл и выпустил меня. Второй попытался замахнуться, но получил короткий удар в челюсть и осел на пол, заливая кровью чью-то куртку. Третий благоразумно смылся в толпу. Женя отшвырнул от себя светловолосого, который, согнувшись, держался за вывихнутую руку. В комнате повисла тишина. Музыка продолжала долбить где-то внизу, но здесь, в проходе, все замерли, глядя на нас. Люди расступались, освобождая дорогу. Я заметила, как из соседней комнаты выглянула Лера. Её глаза расширились, на лице застыл шок. Она смотрела то на меня, то на Женю, и в её взгляде читалось непонимание и зарождающееся подозрение. — Идём, — сказал Женя коротко, взял меня за руку и повёл наверх, подальше от всего этого. В коридоре второго этажа было тихо. Музыка доносилась приглушённо. Он остановился у какой-то двери, открыл — это оказалась гостевая спальня. Та самая, где мы были ночью. — Заходи, — кивнул он. — Нет, — мотнула я головой, чувствуя, как страх и выпитое смешиваются в голове в коктейль. — Мне надо к Лере... она будет волноваться там... — Блять, какая ещё Лера? Ей глубоко насрать на тебя! — перебил он жёстко. — Если бы это было не так, она бы не бросила тебя одну там в компании пьяных соседей. — Она просто отвлеклась. — Ты настолько наивная? — Отстань, — прошептала я, глядя в пол. Я обняла себя руками, закусывая губу. Верзилов шагнул ко мне, приподнял моё лицо за подбородок, заставляя смотреть на него. — Ты пьяна, — сказал он с лёгким упрёком. — Немного, — призналась я. Наверное, даже больше, чем немного. — Это плохо? — Ты меня спрашиваешь? Сама не знаешь? Я коротко выдохнула. И тут мой взгляд упал на его руки. Точнее — на его стёртые костяшки. Они кровоточили. Моё сердце сжалось — это он пострадал из-за меня. — Идём, посидишь в комнате, пока не протрезвеешь, — он открыл дверь и почти втолкнул меня внутрь. Я прошла на несгибаемых ногах и остановилась у кровати. В комнате было темно, только свет от уличного фонаря пробивался сквозь неплотно задёрнутую штору. Моё дыхание участилось, когда нахлынули воспоминания прошлой ночи. Нервно выдохнув, я обернулась. Женя стоял у двери, скрестив руки на груди, и смотрел на меня. В его взгляде было что-то такое, от чего внутри начинало закипать знакомое, запретное тепло. — Тебе надо обработать раны, — сказала я, кивая на его разбитые костяшки. — Кровь так и течёт. Он усмехнулся, оглядывая свои руки, будто только сейчас их заметил. Потом, не спрашивая разрешения, закрыл дверь — щелчок замка прозвучал слишком громко — и медленно двинулся ко мне. Я инстинктивно попятилась, но кровать упёрлась мне в ноги. Он заметил мой манёвр, и его усмешка стала шире. — Не ссы, — сказал он, останавливаясь в шаге от меня. — Не трону. Пока. — Чего тебе? — спросила я, хмурясь. — Обработай, — он протянул мне правую руку. — Аптечка должна быть в ванной. Там, за зеркалом. — Откуда ты знаешь? — Просто знаю, — пожал он плечами. — Часто дрался раньше. Привык. Я кивнула и, обогнув его, пошла в ванную. Открыла зеркальный шкафчик — действительно, там лежала зелёная коробка с аптечкой. Я взяла её и замерла. «Часто дрался раньше». Раньше — это когда они с Лерой были вместе? Значит, она обрабатывала ему раны. Здесь, в этом доме. Может быть, даже в этой комнате. Или в её спальне. От этой мысли внутри кольнуло. Я разозлилась на себя — ну что за дура, ревную его к прошлому, которого даже не застала. Тем более к Лере, моей лучшей подруге. Вернувшись в комнату, я села на кровать и похлопала рядом с собой. — Давай руку. Он сел, протянул мне израненную ладонь. Я взяла её осторожно, стараясь не касаться ссадин. Открыла перекись, смочила ватный диск. — Будет больно, — предупредила я. — Делай, — кивнул он. Я прикоснулась диском к его костяшкам, и он даже не дрогнул. Только смотрел на мои руки, на то, как я аккуратно вожу ватой, счищая запёкшуюся кровь. Я дула на ранки, стараясь уменьшить жжение от перекиси, и вдруг заметила, что он улыбается. — Чего лыбишься? — буркнула я, не поднимая глаз. — Смотрю на тебя, — ответил он. — Ты такая домашняя, когда заботишься. — Я не забочусь, я просто помогаю, — поправила я, но щёки предательски заалели. Закончив с одной рукой, я взяла его вторую ладонь. Он вдруг освободил пальцы и поймал мой подбородок, поворачивая моё лицо влево-вправо, рассматривая. — Женя... — Что? — Не мешай мне обрабатывать твои ссадины. — Ты уже закончила, — усмехнулся он. Его большой палец скользнул по моей нижней губе, чуть оттягивая её, сминая. По телу пробежала дрожь. Я резко отстранилась, решив сорвать этот момент. — Раньше тебе Лера здесь раны лечила после драк? Поэтому ты знаешь, где аптечка? Его рука замерла в воздухе, челюсть напряглась. — Специально это спрашиваешь? — голос стал ниже, опаснее. — Да. Он убрал руку, приподнимая брови. В глазах мелькнуло что-то — то ли злость, то ли азарт. — Хорошо. Хочешь подробностей? Я кивнула, убирая перекись обратно в аптечку. Ватный диск зажала в кулаке. — Дрался я не из-за неё, — начал он, глядя мне прямо в глаза. — Но она каждый раз парилась, чтобы я не ехал домой с разбитыми руками. Тащила меня сюда, доставала эту аптечку из ванной. Усаживала на эту кровать. — Он усмехнулся, но усмешка вышла злой. — Лечила меня, а потом в благодарность я её так трахал, что она неделю потом ходила и улыбалась. Любила жёстко. Я выронила ватный диск. Он упал на пол, покатился под кровать. В ушах зашумело. Перед глазами поплыла картинка: Лера, стоящая на коленях перед ним, обрабатывающая его руки, а потом... Потом он делает с ней то, что хочет. — На, забирай, — я с силой сунула ему в грудь коробку с аптечкой. — Трахайся и дальше! Иди к ней, она тебя уже заждалась! И руки свои сам мой, я не прислуга! Я вскочила и рванула к двери, но он оказался быстрее. Метнулся следом, развернул меня за плечо и прижал к стене. Коробка с грохотом упала на пол, рассыпая бинты и пластыри. —