Читать книгу - "Пешка дьявола - Трейси Делани"

и рисковать тем, чтобы то, что случилось с нашей сестрой, произошло с одним из твоих собственных детей?

Его лицо искажается. — Нет, этого не произойдет.

— Откуда ты знаешь, что этого не произойдет? — Когда он молчит, я добавляю: — Видишь?

— Ксан, — он поднимается на ноги и обхватывает меня за плечи. — Тебе пора перестать себя наказывать. Ты делаешь доброе дело. Ты заслуживаешь быть чертовски счастливым.

— Я ничего не заслуживаю.

Он вздыхает, раздраженный мной. Покачав головой, он указывает на дверь. — Думаю, нам лучше вернуться. У тебя есть жена, с которой “нельзя трахаться”, — он произнес последние слова с кавычками. — И медовый месяц, которым “нельзя наслаждаться”.

Глава 6

ИМОДЖЕН

Признаюсь, после смелого заявления Александра о нашем “медовом месяце” меня это задело. Конечно, наш союз — это договоренность, и да, он ясно дал понять, что хочет этого не больше, чем я, но то, как он выпалил дяде и тёте, что не собирается брать меня в свадебное путешествие, заставило меня почувствовать себя последней тварью.

Мне это чувство совсем не понравилось. А теперь, когда вмешался папаша Де Виль и сказал, что мы едем в Шотландию, настроение Александра стало ещё мрачнее.

Посещение Шотландии должно меня взволновать. Я всегда хотела там побывать, и до сих пор хочу.

Только не с ним.

К сожалению, похоже, мой первый визит в место моей мечты будет в компании самого угрюмого человека, которого я когда-либо встречала.

Стоя здесь, в комнате, полной незнакомцев, и без родителей, я нахожусь в самом упадке сил. Депрессия окутывает меня, словно удушающее одеяло, и я изо всех сил стараюсь держаться, чтобы не расплакаться. Я даже не смею моргнуть, чтобы они не упали и не испортили макияж. На самом деле, на макияж мне плевать, но я переживаю за свою слабость. Если я хочу выжить в этом браке, пока не вынужу Александра дать мне развод, мне придется призвать на помощь силу, которая у меня есть.

Должно быть, внутри меня есть источник мужества, который поможет мне пережить предстоящие дни, недели и месяцы.

Надеюсь только, что это продлится не год и не больше. К тому времени уже будет поздно бежать. Я уже потеряю себя.

— Имоджен, моя дорогая невестка. — Чарльз протягивает мне руки, ожидая, пока я вложу свои в его. — Не окажете ли вы мне честь, потанцуйте со мной, пока ваш муж соскребает еду со своей тарелки и переносит её на тарелку Николаса? — Его глаза блестят, и он подмигивает мне.

Признаюсь, Чарльз мне очень нравится. Он так сильно отличается от Александра. Трудно поверить, что они родственники. А Чарльз и Джордж так похожи, что их можно было бы принять за близнецов, а не за братьев, и внешне, и по характеру.

— С удовольствием. — По крайней мере, это шанс собрать хоть какие-то крупицы информации о его сыне-придурке.

Он увлекает меня на танцпол, прямо в гущу толпы. Люди расступаются, чтобы дать нам место. Никто не упоминает, что первый танец невесты должен быть с мужем, даже Чарльз, и я за это благодарна. Я уже вне себя от поведения Александра, и без того, чтобы к нему присоединились другие.

— Ты будешь прекрасной невестой, — говорит Чарльз. — Как я и говорил.

Я слегка улыбаюсь. “Прекрасная невеста” это, конечно, гораздо лучше, чем “Ты выглядишь… хорошо”, которые выдавил мой муж перед всеми. Может быть, мне стоило выйти замуж за Чарльза. Он был бы лучшим мужем, чем Александр.

— Можно вопрос?

Он слегка откинулся назад, прижавшись щекой к моей. — Конечно, дорогая. Ты можешь спрашивать меня о чём угодно.

— Зачем вы заставили Александра жениться на мне?

Его глаза вспыхивают, зрачки расширяются, и я понимаю, что это удивление. Возможно, я ошибаюсь, но мне так кажется.

— Заставил Александра? — Он качает головой. — Дорогая моя, никто не заставляет Александра делать то, чего он не хочет. Даже я. — Он усмехается. — Мой сын упрямый и сложный, да еще и капризный и непредсказуемый. Я не заставлял его идти к алтарю.

Моё замешательство, должно быть, заметно, потому что он продолжает: — Александр, как и все мои дети, знает, что их долг — обеспечить будущее нашего рода. Де Виль существует уже более тысячелетия, и мы несем ответственность перед нашими предками за то, чтобы они продолжали процветать в будущем.

Ага, по сути, его никто не заставлял, но он настолько погружен в чувство долга, что знал, что отказ — не вариант.

Точно так же, как это было со мной.

— Кроме того, Александр на самом деле не знает, чего хочет, особенно когда речь идет о любви.

Я подавляю смех. Любовь? Уверена, Александр Де Виль не знает значения этого слова.

— Но разве договорные браки работают? — бормочу я, обращаясь скорее к себе, чем задавая реальный вопрос.

— Дорогая моя, семьи, подобные нашей, всегда заключали браки по договоренности, и они прекрасно работают. — Я не должна скрывать свои мысли по этому поводу, потому что он усмехается. — Ты не согласна?

— Я не спорю, но было бы здорово иметь возможность встретить кого-то, влюбиться и выйти за него замуж, а не за мужчину, с которым я познакомилась всего за четыре дня до того, как пошла к алтарю.

Он поджал губы. — Хм. Да, я был не согласен с его решением не встречаться с тобой заранее, но, как я уже сказал, Александра трудно заставить сделать то, чего он не хочет. Он упрямый мальчик.

Когда Чарльз называет Александра мальчиком, я улыбаюсь. В нём нет ничего мальчишеского. Он настоящий мужчина.

Мышцы моего живота сжимаются, когда я вспоминаю тот поцелуй. Настоящий мужчина, да.

— Посмотри на это так, — говорит Чарльз, не замечая мурашек по моему телу. — Если бы ты встретила молодого человека в клубе или баре, влюбилась и вышла замуж, твои шансы прожить в браке больше пяти лет составляли бы где-то пятьдесят процентов. В то время как браки по договоренности, по крайней мере в моей семье, имеют успех в девяносто пяти процентах.

— Да, но разве это не потому, что им отрубали головы, если они предлагали развод?

Чарльз запрокидывает голову и смеется. — Ах, Имоджен. Какой прекрасной женой ты будешь Александру. И да, возможно, ты права. Много лун назад жена, вероятно, поступила бы именно так, предложив развод, но мы живём в настоящем. — Он подмигивает. — Уверен, что правительство Его Величества не одобряет казнь.

— Приятно знать.

Он добродушно улыбается. — Дорогая моя, доверься мне, доверься своим родителям и