Читать книгу - "Под ритм сердца - Yaselas"

сегодня была, мягко говоря, не в духе. Никогда не обращала внимания на младших, но эта девочка зацепила меня. Наверное, где-то в глубине души я понимала, что мы с ней в одинаковом положении. Грустно осознавать, что мужчины проявляют к тебе нежность только для того, чтобы воспользоваться тобой.

Мерзость. Какая же это мерзость.

Уроки прошли как обычно. Я никогда не была отличницей, не то что Крис, поскольку не считала это нужным. Я любила рисовать и фотографировать. Вот это мне реально нравилось. В будущем мечтала стать фотографом, который будет иногда устраивать выставки своих работ. Ну и зачем для этого знать косинусы и синусы? Зачем изучать предметы, которые не понадобятся в будущем?

Дэйв поддерживал меня, так как видел, что я совершенно не в состоянии выучить эти теоремы и определения. Хотя нет, он просто смирился. Был бы папа жив, он заставил бы меня учиться и я бы училась.

– Тебя уже пригласили на бал? – спросила подруга, когда мы возвращались домой. Я ничего про вчерашнюю историю с Томианом ей не рассказывала, потому что сама еще не разобралась. – Сегодня мы с тобой почти весь день не виделись.

Я перечислила имена популярных в школе и красивых парней:

– Приглашали Билли, Дилан и Саймон, но я всем отказала.

– Почему?! – вскрикнула подруга.

– Зачем мне все это? Я пойду, только чтобы поддержать тебя, Крис.

Я не видела смысла в том, чтобы проводить время с парнем, который мне совершенно неинтересен. Если бы один из них нравился мне хоть самую малость, то я бы, наверное, согласилась.

– Ты такая скучная, Фли. Могла бы позлить своего Томиана, чтобы начал ревновать! Ты, кстати, сдала портрет учительнице?

– Да, но не думаю, что идея была особо оригинальной. У нее на столе лежало штук десять изображений Томиана. Наверное, она подумала, что я – очередная его фанатка.

Лицо мисс Глорейн было невозмутимо, когда я сдавала работу. Мне бы и хотелось нарисовать другой портрет, но я уже не успевала, так как сдать нужно было сегодня. Ладно, не выиграю в этом дурацком конкурсе, так хотя бы получу диплом для портфолио, которое понадобится, когда я буду поступать в университет. Все, что делается и не делается, все к лучшему. Ведь так?

– Интересно, почему тебя не позвал на бал Питер? – спросила Крис. – Мне казалось, что он тебя пригласит.

– Он уже пригласил тебя, а ты ему отказала. Было бы странно, если бы он подкатил ко мне с тем же вопросом. Не думаешь?

Крис промолчала. Наверное, моя подруга была совершенно слепой либо притворялась таковой, потому что только слепой человек мог не заметить, что она нравилась Питеру.

– Ты какое платье наденешь? – Подруга сразу попыталась сменить тему, но я была не против.

– Мне брат недавно купил красное платье от Диор, – ответила я. – Думаю, что оно подойдет.

– А я куплю платье с кринолином. С цветом еще не решила, – мечтательно сказала подруга.

Я с удовольствием слушала, как полная энергии Крис вдохновенно рассказывала мне о своих планах на предстоящий бал. Она успевала все: и хорошо учиться, и привлекательно выглядеть. И как только ей это удавалось?

На перекрестке мы, как обычно, распрощались, и я пошла к дому, думая о разном. Слова Пита никак не выходили у меня из ума. «Парням нравятся девушки помоложе… с ними веселее». У него с этой девятиклассницей разница в возрасте два-три года, а у меня с Томианом – целых восемь!

Внутренний голос шептал, что это не такая уж большая разница в возрасте, у некоторых бывает и двадцать лет, и даже больше. Но тут проблема заключалась еще и в том, что он – яркая звезда, а я – самая обычная школьница. Мне даже нет восемнадцати.

Может, и вправду ему просто весело со мной?

«Я не гожусь в девушки самого мистера Оллфорда. Так, размечталась», – думала я, поднимаясь по ступеням, заходя в дом, расхаживая по комнате.

– Меня привлекает твоя задумчивость.

В комнату через окно забрался Томиан. Я вновь испугалась, но одновременно почему-то совершенно не удивилась. Если честно, где-то в глубине души я надеялась, что он придет, и еще поэтому оставила окно открытым, хотя я вообще никогда не любила сидеть с закрытыми окнами. Мне всегда жарко дома.

– Привет, Флиана. – Он так нежно произносил мое имя. Мне нравилось, когда он звал меня. – Как твои дела?

– Почему вы не зашли через дверь? – кивнула я на вход. – Как нормальные люди.

Быть может, он не хотел попасться Дэйву на глаза? Но мой брат был на работе, и Томиан наверняка знал об этом. Так зачем же он вошел своим способом? Мне вдруг подумалось, что, кажется, пора купить вентилятор и перестать оставлять окна нараспашку.

– Я не очень нормальный человек, – развел руками Оллфорд. – Привыкай.

Он вдруг крепко обнял меня, а я застыла на месте, как испуганный ребенок. Его прикосновения делали что-то невероятное с моим сердцем. Мне хотелось навсегда остаться в его объятиях.

– Чем я вам понравилась? – Этот вопрос тревожил меня больше всего на свете. – Вы ведь…

– Мультимиллиардер, – закончил за меня Том с таким видом, будто ему надоело это слышать. – Я же говорил тебе в Лондоне, что ты – моя родственная душа. Знаю, ты тоже думаешь обо мне, я это чувствую. Понимаю, чего ты боишься, но бояться и чувствовать куда лучше, чем не испытывать вообще никаких чувств.

Как можно быть таким самонадеянным?! Я с яростью уставилась на Томиана.

– Я вас не знаю. Одних чувств мало. Понимаете? Есть множество факторов, которые мешают нашему общению. Начиная с моего брата, заканчивая нашей разницей в возрасте. Вы знаете, что у нас разница не в два-три года, а в целых восемь лет?!

Оллфорд сел на пуфик, стоявший посреди комнаты, и задумался. Господи, как долго тянутся собрания с участием Томиана? Он же невероятный тугодум…

– Я не могу родиться на пять лет позже. – Самый гениальный ответ, который я когда-либо слышала в жизни, застал меня врасплох. У меня глаза на лоб полезли от такого бреда. – Да и ты не можешь родиться раньше. И что, из-за этого мне уже нельзя ничего чувствовать к тебе, а тебе – ко мне?

Тот самый момент, когда собеседнику совершенно нечего ответить. Я стояла, как дурочка, спрашивая у жизни, за что она так со мной обошлась. Наверное, это все из-за того, что я на прошлой неделе не помыла посуду, перекинув эту обязанность на Дэйва. Ладно. Каюсь за свои грехи.

– Почему ты все так ужасно усложняешь? Мы ведь нравимся друг другу.

– Не