Читать книгу - "Присвоенная по праву сильнейших - Наташа Фаолини"

нерешительности, не видя других вещей.

Я смотрю на это с нарастающим ужасом. Что он задумал? Куда он собирается меня отправить?

— Что… что вы делаете? — шепчу я, мой голос дрожит.

В глазах Варда горит мрачный, собственнический огонь.

— Ты переезжаешь, — произносит он медленно, чеканя каждое слово. — В мои покои.

Глава 16

Мой шок сменяется паникой и протестом.

— Я не хочу! — выкрикиваю я. — Я не буду жить в вашей комнате! Я останусь здесь!

Мой голос дрожит, но звучит достаточно громко. Слуги испуганно замирают, вжимая головы в плечи.

Но Вард игнорирует меня. Полностью. Он даже не удостаивает меня взглядом, не говоря уже об ответе.

Он просто разворачивается и властным, размеренным шагом выходит за дверь, бросив слугам короткий, приказывающий взгляд.

Один из мужчин-слуг, избегая смотреть мне в глаза, подходит и забирает мою небольшую сумку с вещами.

— Прошу, госпожа, — говорит он тихо, почти беззвучно.

Меня ведут. Я иду, как во сне, по бесконечным каменным коридорам этой цитадели.

Мы поднимаемся по широкой лестнице, проходим мимо суровых стражников, которые при виде нас выпрямляются в струну.

Наконец, мы останавливаемся перед огромной двустворчатой дверью из темного, почти черного дерева, окованной железом. Один из слуг открывает ее, и они жестом приглашают меня войти.

Я делаю неуверенный шаг внутрь и замираю. Это не роскошные апартаменты короля. Это именно то, что можно было ожидать — холостяцкая берлога воина и вождя.

Комната огромна, с высоким потолком, теряющимся во мраке. Воздух здесь пропитан его запахом — кожей, сталью, дымом от камина и чем-то еще, терпким и чисто мужским.

Мебель массивная, грубая, сделанная из темного, почти черного дерева. В центре стоит громадная кровать, небрежно застеленная шкурами каких-то темных зверей.

Слуги бесшумно входят, ставят мою сумку с вещами у стены, и она выглядит в этом огромном, подавляющем пространстве жалко и неуместно.

Щелчок замка.

Мы снова остаемся вдвоем.

Вард стоит у камина, скрестив руки на груди, и молча наблюдает за мной. Его фигура — это сгусток силы.

Он медленно отталкивается от камина и начинает подходить ко мне. Оказавшись совсем близко, он берет меня за руку своей большой шершавой ладонью.

Я инстинктивно делаю шаг назад, пытаясь вырваться, но его хватка крепка. Я отступаю, пока моя спина не упирается в холодную каменную стену у окна.

Он следует за мной, нависая надо мной, как грозовая туча, заключая меня в ловушку между своим могучим телом и стеной. Я вынуждена поднять голову, чтобы посмотреть на него.

Его взгляд тяжелый, серьезный, в нем больше нет той ярости, что была во дворе, но есть что-то другое — мрачная решимость и какая-то почти болезненная тоска.

Он хватает пальцами краешек моей шляпы и отодвигает его, второй рукой сдвигает маску, чтобы посмотреть на мое лицо.

Отбрасывает в сторону к нашим ногам и шляпку, и маску. Я остаюсь с неприкрытым лицом.

— Лучше смирись, — наконец говорит он, и его голос звучит хрипло, низко, вибрируя в самой моей груди. — Я не могу сделать так, чтоб ты осталась только моей, но я — твой, София.

Эти слова ошеломляют меня. Что?.. Он — мой?

Мои губы приоткрываются, я хочу что-то спросить, возразить, но не могу произнести ни звука.

Не успевает ничего ответить, потому что с улицы, через приоткрытое окно, доносятся громкие крики, лязг металла и какой-то грохот.

В этот же миг в тяжелую дверь покоев раздается резкий, требовательный стук.

— Войти! — рявкает Вард, его голос мгновенно обретает командные нотки.

На пороге оказывается стражник. Он тяжело дышит, его лицо взволнованно. Он быстро и тихо что-то говорит Варду, указывая в сторону коридора.

Я вижу, как лицо Варда мрачнеет, его челюсти сжимаются, а в глазах появляется холодная ярость, но направленная уже не на меня, а на то, что происходит снаружи.

— Ясно, — коротко бросает он стражнику, затем резко разворачивается и его тяжелые шаги быстро удаляются по коридору.

Любопытство, смешанное со страхом, заставляет меня подойти к огромному, незастекленному окну. Я осторожно выглядываю.

Внизу, на главном плацу, царит суматоха. Прибыла новая группа воинов. Их доспехи и знамена отличаются от тех, что носят люди Варда, — они более темные, с серебряной отделкой…

Среди них выделяется один — их предводитель, судя по всему. Он самый огромный и угрюмый из всех, настоящий гигант, облаченный в тяжелую пластинчатую броню, на плечах которой красуется густой волчий мех.

Его лицо, обрамленное густой черной бородой, кажется высеченным из камня, а глубоко посаженные глаза смотрят на мир с тяжелым презрением. От него исходит аура незыблемой, древней власти, заставляющая даже его собственных воинов держаться на почтительном расстоянии.

Пока остальные осматривают воинов и укрепления, этот гигант медленно поднимает голову и впивается взглядом в стены цитадели, словно ищет что-то.

И его взгляд останавливается… прямо на моем окне. Прямо на мне, стоящей в тени комнаты.

На мгновение мы просто смотрим друг на друга через огромное расстояние. Выражение его угрюмого лица неуловимо меняется. В его темных глазах вспыхивает огонек, а затем — неприкрытая, обжигающая жадность.

Я вижу, как его огромное тело чуть подается вперед, словно хищник, изготовившийся к прыжку. Уголок его губ медленно ползет вверх в подобии мрачной, собственнической ухмылки.

По всему моему телу пробегает холодок…

Глава 17

Внезапно, сквозь гул голосов и лязг оружия, до меня доносится тонкий, жалобный звук.

Я прислушиваюсь, на мгновение отвлекшись от взгляда огромного воина.

Звук повторяется — жалобное, отчаянное мяуканье.

Я подаюсь к окну, осматриваю двор, но не вижу источника.

Звук раздается снова, в третий раз, но теперь кажется, что он совсем близко. Я высовываюсь из окна сильнее, чем следовало бы, и смотрю вниз, вдоль стены. По щекам хлещут мои светлые прядки волос, подбрасываемые ветром.

И вижу, как на узком каменном выступе, который является частью декоративного карниза этажом ниже, сжался в комок ужаса маленький котенок.

Он белый и невероятно пушистый, но сейчас его шерстка взъерошена и испачкана пылью. Он весь дрожит, испуганно прижимаясь к холодному камню.

В этот момент поднимается сильный порыв ветра, и я вижу, как котенок едва держится на лапках, его крошечное тельце качается из стороны в сторону. Еще один такой порыв — и ветер просто сбросит его вниз, на каменные плиты с огромной высоты.

Маленький пушистый комок в панике поднимает голову и смотрит прямо на меня своими огромными глазками-бусинами, полными немого отчаяния и мольбы.

Мое сердце сжимается. Я не могу просто стоять и