Читать книгу - "Дикий - Нира Страусс"

магнетически притягательным мужчиной. Перед журналистами у входа в свой штаб в Портленде он предстал с безупречно скорбным выражением лица. Одетый в безукоризненный дизайнерский костюм, с аккуратно подстриженной эспаньолкой — всё как всегда.

— Я глубоко потрясён этой вестью и открытием того, что человек, которому я доверял долгие годы, мог быть замешан в подобного рода деятельности за моей спиной и без моего ведома, — произнёс он, глядя прямо в объектив камеры. — Сейчас мой главный приоритет — оказать всестороннее содействие властям, чтобы пролить свет на эти трагические события.

Картинка снова переключилась на студию, где Леона Риос, едва заметно приподняв бровь, аккуратно переложила листы на столе:

— Напомним, что это не первый случай, когда имя Валентина Коваленко всплывает в связи с сомнительными расследованиями. В последние годы ряд правозащитных организаций неоднократно указывал на причастность некоторых его предприятий к незаконным действиям, нарушающим права сообщества шифтеров — обвинения, которые бизнесмен неизменно отвергал в самой категоричной форме. На данный момент официальной связи между этими прецедентами и гибелью Ивана Демидова не установлено. Тем не менее мы хотим напомнить нашим зрителям: в сферах, где переплетаются власть, страх и молчание, реальность редко бывает столь однозначной, какой кажется на первый взгляд. Мы продолжим следить за развитием событий.

Джунипер щёлкнула пультом, выключая телевизор, и в комнате повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Думаю, мы все думали об одном и том же: труп Демидова нашли у него дома… в точности как когда-то нашли Канон Минагаву.

Фэй несколько секунд молча смотрела на погасший экран.

— Я же говорила вам, — проронила она наконец совершенно бесцветным голосом. — Он любит меня… по-своему.

Фабиан нервно взъерошил свои розовые волосы:

— Ты уверена, что это дело рук твоего отца?

— Иван годами творил всё, что вздумается, прикрываясь связями отца. И теперь его вдруг истыкали ножами за «незаконную деятельность»? — Фэй саркастично хмыкнула: — Таким способом отец даёт мне понять, что защищает меня.

Все промолчали. Я стиснул кулаки, изо всех сил удерживая себя в руках, чтобы не выплеснуть всё, что я думал по этому поводу. Фэй и без того всё понимала, ей не требовалось слышать это от меня. Она лучше кого бы то ни было сознавала отцовские манипуляции и то, насколько чудовищно искажено его восприятие реальности.

Никто не решался нарушить молчание. Пока Фэй не повернулась ко мне, тихо вздохнула и слабо улыбнулась:

— Прости, у тебя не выйдет выпотрошить Ивана и принести мне его кишки на блюдечке.

Напряжение мгновенно лопнуло. Майка закатил глаза — без сомнения, в очередной раз подумав про себя, какая же Фэй странная.

— Я обещал тебе совсем не это.

— Я почти уверена, что там упоминались его кишки или, как минимум, требуха.

Я шагнул вперёд и прижал её к себе, укрывая в кольце рук. Она уткнулась подбородком мне в грудину, снизу вверх заглядывая мне в глаза.

— Мне жаль разрушать твои ожидания, но мы, ягуары и пумы, убиваем предельно чисто. Мы прокусываем череп, чтобы смерть наступала мгновенно, — я легонько постучал пальцами по её макушке, — и сразу выедаем самые питательные части. — Моя ладонь скользнула ниже, бережно коснувшись кожи прямо над её сердцем: — Мы не тигры и не львы, мы не любим драмы, не размахиваем когтями направо и налево и не заливаем всё вокруг реками крови. Мы действуем бесшумно, терпеливо и хирургически точно. Если только дело не переходит в плоскость личной мести.

И, как происходило всякий раз, когда я приоткрывал перед ней самые беспощадные грани нашей звериной натуры, Фэй доверчиво расслабилась в моих объятиях:

— Какой хвастун.

Джунипер негромко кашлянула:

— Должна признать, такого поворота событий я не ожидала.

— А я, пожалуй, где-то в глубине души ждала, — Фэй в последний раз провела ладонью по моей спине и сделала шаг назад. — Когда мне было одиннадцать, женщина, которая учила меня на дому, исчезла буквально за один день. Она пыталась помочь мне; думаю, она хотела заявить о том, что видела, и о том, что меня не внесли ни в один официальный реестр. Я так и не узнала, что с ней стало, но мне слабо верится, будто отец ограничился вежливым предупреждением и просто отпустил её на все четыре стороны. То же самое произошло с лаборантом, который однажды пожалел меня, когда мне исполнилось шестнадцать. Его звали Стив, и он счёл форменным безумием то, что меня заперли в боксе с тремя шифтерами. Тремя самцами нехищных видов. Их… накачали стимуляторами, чтобы спровоцировать гон. — Пока Фэй наконец рассказывала хоть крупицу того кошмара, что творился с ней в той проклятой лаборатории, я ловил себя на том, что пячусь назад, пока не упёрся во что-то надёжное. Во что-то твёрдое, что удержало бы меня в реальности и не позволило сорваться в глухой звериный рёв ягуара. Этим «чем-то» оказался Майка: он мёртвой хваткой вцепился мне в плечо. — Это было отвратительно. Морфы из последних сил пытались сдержать себя и не навредить мне, но один из них, бобр, обратился прямо посреди эксперимента… — Она рассеянно провела пальцами по внутренней стороне левого бицепса. К этому дню я уже наизусть помнил карту каждого шрама на её теле и знал, что там темнели две короткие параллельные отметины сантиметров по пять каждая. След зубов бобра, как выяснилось. — Ну а Black Edge во время своих опытов вечно тыкались вслепую и так и не сумели довести формулы до ума. Подобные гормональные сбои вызывают чрезмерную ярость у самцов и, насколько я слышала, затяжные депрессивные эпизоды у самок. Что само по себе отлично, ведь это значит, что у них нет рабочего состава, способного принудить их к спариванию против воли.

Джунипер потрясённо опустилась на подлокотник дивана:

— Господи милосердный…

— Так или иначе, Стив вытащил меня оттуда, обработал раны и, в точности как моя учительница, пообещал, что вызволит меня. Я пыталась отговорить его. Твердила, что это бесполезно и он лишь подставит себя под удар. Но… он был хорошим человеком. — Её дивные разноцветные глаза подёрнулись влагой. Она не уронила ни слезинки, но даже этого хватило, чтобы во мне взвилось дикое желание сорваться с места, найти Коваленко и по кускам разодрать его на части прямо сейчас. Я солгал Фэй. Случались моменты, когда ягуары упивались терзанием добычи и бывали на редкость изощрёнными садистами. Хватка Майки на моём плече стала стальной. — В точности как доктор Драммонд. Ровно то же самое стряслось и с Иваном. Он перешёл черту дозволенного.

— Спасибо, что рассказала нам, — тихо выдохнула Джунипер. — Мы знаем, как тяжело тебе об этом