Читать книгу - "Принцесса Ардена - Софи Анри (российский автор)"

с тоской по Роксане. Даже в Дахабе он не скучал по ней так сильно. Возможно, потому, что теперь их связь не была односторонней. Ее клятвы привязали его к ней еще крепче, натянули между их душами столь прочную нить, которую не мог разрубить ни один меч.

Изану прижал ладонь с шрамом к груди и прислушался. В этот миг ему почудился аромат сирени. Колыбель Зимы благоухала цветущими лугами, особенно в начале лета, но здесь не росла сирень. Он горько усмехнулся. Воображение издевалось над ним, и теперь помимо образа Роксаны, преследующего его и во снах, и наяву, ему мерещился любимый сладкий до опьянения аромат.

Злясь на самого себя за то, что не может сосредоточиться на обучении и постоянно думает о своей принцессе, Изану распахнул глаза и сел. Потом вновь зажмурился и, сжав виски, заставил себя представить звездное небо, но сосредоточиться ему помешали чужие шаги. Никто из обитателей деревни не приходил на луг, пока здесь находился светоч, чья магия все еще была подобна необузданной стихии, и он мог случайно навредить. Даже волхвы остерегались мешать его тренировкам на священном месте силы.

– Вириан, ради Единого! – возмущенно простонал Изану. – Ты недавно женился, неужели моя компания нравится тебе больше, чем общество молодой красивой… – Он открыл глаза и осекся, так и не закончив фразу.

«Замечательно, – подумал он про себя. – Я окончательно сошел с ума».

Иначе он не мог объяснить, почему средь бела дня, в здравом рассудке ему мерещилась Роксана, похожая на мираж в пустыне. Она шла к нему через луг в синей тунике, с собранными в длинную косу волосами и с несмелой улыбкой на лице.

Солнце было в зените, но Изану все время прятался в тени дуба и не мог перегреться. Он протер кулаками глаза, тряхнул головой и снова уставился вперед. Роксана никуда не делась. Наоборот, приближалась к нему стремительным шагом, а потом и вовсе сорвалась на бег.

В этот миг Изану вышел из оцепенения, резко встал и побежал к ней навстречу. Сердце подскочило к горлу, а в голове стучала лишь одна мысль:

«Только бы это был не сон!»

Только когда ее тонкий стан оказался в плену его жарких объятий, а легкие заполнил головокружительный аромат сирени, Изану понял, что все это время не дышал. Он сделал первый вздох за мгновение до того, как их губы слились в неистовом поцелуе.

Она была настоящей. Настолько реальной, что Изану опьянел от счастья, любви и душераздирающе сладкой боли в груди.

– Роксана… – прошептал он, лихорадочно поглаживая ее лицо и шею. – Как ты здесь оказалась?

– Прибыла на рассвете вместе с Трисом и Яном. Вириан разве не сказал тебе?

По ее щекам катились слезы, но на губах расцвела улыбка, когда он грубо выругался.

– То есть он целый час сидел тут со мной и молчал о твоем приезде? Я его убью. – Изану все еще не мог до конца поверить в реальность происходящего. – В последнем письме ты не писала, что приедешь.

– Я не знала. Это решение отца. Он сам меня отправил. А еще… – Роксана прикусила губу и зарделась от смущения.

Изану не удержался и поцеловал румяную щеку, слизнув кончиком языка соленую слезу.

– Что еще?

– Он дал письменное разрешение.

Внутри все замутило от волнения.

– Какое разрешение?

По щекам Роксаны вновь потекли слезы, но в ее глазах светилось неподдельное счастье. Изану вдруг отчетливо осознал, что все их испытания вели именно к этому моменту. Роксана подняла руку, и он только сейчас заметил зажатую в ладони ромашку. Она заложила цветок ему за ухо и поцеловала в губы – коротко, но до трепета в груди нежно.

– Отец дал нам свое благословение. Теперь нас ничто не разлучит, Изану. – Она обвила его шею руками и прошептала ему в губы самые желанные слова: – Теперь я навсегда стану твоей.

Глава 38

Роксана даже представить не могла, как сильно полюбит Колыбель Зимы. Это место было чем-то похоже на Деревню Предков – отдельный мирок со своими обычаями и законами, размеренной тихой жизнью без чрезмерной роскоши и помпезности, с тихими радостями и приземленными хлопотами. Люди здесь чтили заветы Единого, оберегали природу и заботились друг о друге.

Она поселилась в усадьбе князя Вилмара Валаха, отца Вириана. Роксана переживала, что в их доме будет чувствовать себя чужой, но с первого дня ее приняли как родную дочь, ведь она происходит от царской крови Йоранов. И, как и всем дочерям, сидеть без дела ей не давали. Несмотря на то, что в доме имелись слуги, женщины семьи Валах – мать Вириана Дана, младшие сестры-близняшки Руна и Рута (старшие были замужем и покинули отчий дом) и Люсьена, – занимались домашними делами.

Каждое утро на рассвете Роксана в компании Люсьены и близняшек ходила к роднику за водой, затем они отправлялись на луг или опушку леса, чтобы набрать ягод, и помогали Дане замешивать тесто для хлеба и традиционных ягодных пирогов. По словам Даны, это древняя традиция северян, о которой забыли их сородичи из больших городов. Мясо в семью должен добывать отец семейства, а печь хлеб – мать.

Усадьба Валахов представляла собой большой двор с пятью добротными деревянными домами, конюшней и кузницей. Роксана поселилась на втором этаже в доме Вилмара и Даны, по соседству с Руной и Рутой. Изану же жил вместе с Вирианом, Люсьеной и младшими Валахами, Акселем и Икасом. Трис и Ян заняли третий дом, где обосновался старший сын Вилмара Эрик с женой Ульрикой и тремя детьми.

Вилмар, точно строгий отец, рьяно следил за тем, чтобы Роксана и Изану никогда не оставались наедине. Каждый раз, когда Изану отводил ее на прогулку, чтобы показать интересные места в Колыбели, он отправлял с ними одного из своих сыновей.

– Князь Вилмар, а почему, когда я или Ян вызываемся составить компанию Изану и Роксане, вы отправляете с нами кого-то из своих детей? – спросил однажды Трис. – Не подумайте, что мне неприятна их компания, но неужели вы нам не доверяете?

– Я доверяю вам, принц, но здесь, в Колыбели Зимы, законы Севера чтят гораздо строже, чем в Колдхейме, а об обычаях Ардена я мало что знаю. Поэтому пусть с принцессой будет тот, кто лучше осведомлен о наших традициях и сможет предостеречь ее от ошибок, – спокойным, но строгим тоном ответил он. – Пока живет в моем доме, она моя дочь, и я обязан оберегать ее честь.