Читать книгу - "Принцесса Ардена - Софи Анри (российский автор)"

О расторжении его помолвки с Роксаной еще не было объявлено официально, но члены семьи уже все знали. Поэтому ему больше не нужно было надевать опостылевшую маску.

– С чего вы взяли? – Люсьена покраснела еще сильнее.

Вириан слабо улыбнулся.

– Роксана ведь все тебе рассказала. Значит, ты знаешь, что я не совсем обычный человек. Я чувствовал твое присутствие.

Люсьена смущалась, краснела и волновалась, но совсем не выглядела напуганной, и это радовало Вириана. Он не хотел, чтобы она боялась его.

– Это был дружеский жест. Принцесса Кея рассказала, что на Востоке ромашки дарят больным, чтобы пожелать таким образом скорейшего выздоровления. – Голос Люсьены дрожал, но она стойко выдержала его взгляд.

Когда он только прибыл в Аэран, она была застенчивой, зажатой и пугливой, но за эти пару месяцев раскрепостилась и стала гораздо смелее, за что стоило поблагодарить бойкую, но добрую сердцем Роксану. Она дарила кузине ту поддержку и чувство уверенности в себе и защищенности, в которых Люсьена нуждалась все детство.

Вириан медленно направился к ней, и чем быстрее сокращалось расстояние между ними, тем тяжелее дышала Люсьена.

– А ты знаешь, что означают ромашки на языке цветов у северян? – вкрадчиво спросил он, остановившись в шаге от нее.

Она нервно покачала головой.

Вириан улыбнулся еще шире, но в улыбке его не было издевки и насмешки. Только безграничная нежность.

– Врешь, – прошептал он и осторожно провел костяшками пальцев по ее разгоряченной щеке. Люсьена вздрогнула, но не отстранилась. Лишь прикрыла веки и задержала дыхание, отчего сердце Вириана забилось еще быстрее. – У моего народа ромашки символизируют первую любовь, Люсьена. И я рад, что ты сохранила символ моей первой любви.

Он указал подбородком на книгу, намекая на высушенную ромашку. Глаза Люсьены расширились от удивления, сжатые губы приоткрылись, и Вириану стоило неимоверных усилий, чтобы не прижаться к ним своими. Еще рано.

– Что вы имеете в виду, князь Вириан? Я не… я просто…

– Тс-с-с… – Вириан сделал еще один шаг, стирая расстояние между ними, и притянул ее за талию ближе к себе. – Ты ведь знаешь, что моя помолвка с Роксаной была лишь фикцией. Единственная девушка, которую я мечтаю забрать с собой в Колыбель Зимы, – это ты. И в тот вечер на балу-маскараде я целовал тебя. Всегда была только ты.

Они мало знали друг друга, долгое время все вокруг считали, что Вириан увлечен принцессой Роксаной, а теперь, вероятно, он торопил события. Но князь точно знал: они предназначены друг другу и обязательно будут счастливы вместе. Светочи всегда чувствительны к таким вещам. И Люсьена, глядя на него полными слез глазами, готова была довериться ему.

– Помнишь, что я сказал той ночью в саду, когда играл для тебя на свирели? – шепотом спросил Вириан, склонившись к ее лицу так, что ее дыхание обжигало его щеки. – Ни роза, ни сирень, ни жасмин – никакие другие цветы не сравнятся с моими любимыми ромашками.

Он поцеловал ее мягкие, теплые губы, и в его сердце что-то звонко щелкнуло. Недостающий кусочек наконец встал на место, когда Люсьена обвила его шею и ответила на поцелуй.

Глава 35

Две недели прошли для Роксаны как в тумане. Ее кузены Даяна и Ян собирались покинуть Арден в сопровождении Вириана, а вместе с ними уезжали Люсьена и Изану. Вириан рассказал ей о том, что влюбился в ее кузину с первого взгляда. И за эти две недели успел даже съездить в Фортис, чтобы попросить руки Люсьены у ее отца принца Калеба.

Если новость об отъезде Люсьены, которая за лето стала ей очень близкой подругой, печалила Роксану, то скорый отъезд Изану разрывал сердце на куски. Она пыталась поговорить с отцом, но тот был непреклонен и не выпускал ее из замка. Братья хоть и выражали искреннее сочувствие, но решение отца поддерживали.

– Рокс, я понимаю, как тебе тяжело, но поверь: это нужно в первую очередь самому Изану, – утешал ее Райнер. – Я уверен, он вернется к тебе, просто нужно подождать. Верь в него, как он всегда верит в тебя.

Вот только Райнер не понимал, что ее ранило как раз то, что Изану не верил в нее достаточно сильно. Иначе не позволил бы себе и мысли о том, что она может полюбить другого.

В день отплытия он передал через Триса прощальный подарок. Его серьгу с черным полумесяцем и звездой с короткой запиской:

«Сохрани ее для меня».

Роксана серьгу надела – и мысленно принесла клятву, что дождется его, даже если ожидание продлится долгие годы.

Она не вышла во двор проводить гостей, потому что ей до сих пор запрещалось надолго покидать постель. После той злосчастной ночи ее здоровье сильно подкосилось, и, по словам Хирана, на восстановление уйдет не меньше месяца. Поэтому Ян и Даяна сами пришли к ней перед отъездом.

– Мы будем скучать по тебе, сестрица. – Ян крепко обнял ее, и Роксана улыбнулась сквозь слезы, отмечая про себя, что за лето он стал еще выше и шире в плечах.

– Приезжай в Колдхейм, мы будем тебе очень рады, – добавила Даяна и расцеловала ее в обе щеки. Она отъезду радовалась, потому что соскучилась по родителям, а еще по своему жениху. Роксана завидовала кузине, потому что той предстояла скорая встреча, а не долгая разлука.

Вслед за ними в комнату вошли, держась за руки, Вириан и Люсьена. Люсьена расплакалась, обнимая Роксану, и сказала, что полюбила ее как родную сестру. Вириан же еще раз извинился за устроенный спектакль с помолвкой.

– Я все еще надеюсь, что мы станем добрыми друзьями, принцесса.

– С одним условием, что ты сожжешь мой венок. – Роксана с трудом выдавила улыбку.

Он хитро прищурился.

– Не сожгу. Лучше передам тому, кто будет рад такому подарку.

В горле Роксаны встал ком.

Заметив это, Вириан подошел к ней и заключил в братские объятия, заставив ее растеряться.

– Обещаю, что позабочусь о нем. И поверь мне: есть такие узы, которые не разрушат ни время, ни расстояние. Слушай свое сердце, принцесса, и не теряй надежду.

Когда они ушли, Роксана устроилась у окна, из которого открывался вид на передний двор. Она наблюдала, как гости с Севера прощаются с обитателями замка, а потом забираются в карету, которая отвезет их в порт. На душе стало так пусто и одиноко, что Роксана задернула шторы и легла на кровать. Сняв янтарный браслет с запястья, прижала его к губам и горько расплакалась.

В таком положении