Читать книгу - "Общество психов - Кэролайн Пекхам"

— Я просто не могу перестать думать о том, как мне повезло, что ты нашел меня, Адское Пламя. Я была так потеряна, прежде чем ты пришел и забрал меня. И я была бы потеряна еще больше, если бы меня купил кто-то другой, а не ты.

— Этого никогда бы не случилось, маленькая психопатка, — пообещал Найл, продолжая спускаться, пока она задерживалась с нами. — С того момента, как я увидел тебя, я знал, что ты должна стать моей. Так или иначе, мы были предназначены друг для друга.

— Рук, — согласился я, слишком хорошо зная, какой властью она обладала, чтобы пленять порочных мужчин вроде нас и делать их своими.

— Ты приманка, предназначенная для пленения грешников, mi sol, — сказал Матео, подойдя к ней. — Нас создал извращенный бог, думая лишь о твоем удовольствии. У тебя не было иного пути, кроме как быть с нами.

Бруклин оглянулась на меня, и, клянусь, даже в темноте, ее голубые глаза искрились жизнью.

— С вами, — сказала она со вздохом, который, казалось, наполнил воздух чистотой, и я вдохнул ее полной грудью, а она высвободила свою руку из моей и последовала за Найлом в темноту.

Мы добрались до подножия лестницы и нашли там еще один коридор, который вел к двойным дверям, охраняемым еще одной парой головорезов.

Я расправил плечи, готовясь силой прорываться мимо них, но когда подошли ближе, они только кивнули головами в знак приветствия.

— Добро пожаловать, — сказал один из них. — Вы знаете правила?

— Ага, — радостно согласился Найл, постучав себя по виску. — Все тут и готово к делу.

Мужчина кивнул и широко распахнул перед нами дверь, а его любопытный взгляд на мгновение задержался на Бруклин, но затем он снова опустил глаза, когда мы прошли мимо.

Мы вошли в тускло освещенный зал, где мужчины в дорогих костюмах пили и хохотали: некоторые из них сидели за маленькими столиками, в то время как другие толпились возле платформы, которая, как я предположил, использовалась для демонстрации женщин, на которых они делали ставки.

Мы направились вглубь помещения, успев привлечь несколько любопытных взглядов людей, достаточно умных, чтобы почувствовать, что в комнату вошла стая хищников, но в основном мы остались незамеченными, так как воздух был насыщен атмосферой высокомерия и превосходства.

— Мы не будем делать свой ход здесь, — тихо сказал Найл, когда мы все собрались вокруг высокого столика, и Бруклин прыгнула на табурет между нами. — Мы просто определим нашу цель и проследим за ним, когда он уйдет. Лишние свидетели нам не нужны.

— Я заставлю его визжать, как заколотого поросенка, не то чтобы я заколола невинного поросенка, но его я бы заколола, и заколола бы как следует, — промурлыкала Бруклин, тьма в ней поднималась на поверхность, что заставило меня занервничать.

— Я знаю способы заставить человека страдать неделями, прежде чем он умрет, и каждое мгновение его жизни будет наполнено невообразимой агонией, — тихо сказал Матео. — Я мог бы научить тебя, mi sol.

Бруклин низко застонала, и мы все трое инстинктивно придвинулись поближе к ней.

— Я знаю, как сохранять им жизнь месяцами, верно, el burro? — бросил ему Найл, но Матео только презрительно усмехнулся.

— Поддерживать жизнь пленника бесконечно — это просто. Я говорю о том, чтобы час за часом, день за днем отрезать от человека куски и отказывать ему в смерти до самого конца. А не запирать кого-то в своем подвале и половину времени забывать пытать.

— Если ты хочешь, чтобы я еще помучил тебя, тебе нужно только сказать слово, мудак, — огрызнулся Найл. — Ты так и не сказал мне, где спрятал все те прекрасные сокровища, которые украл у своего босса, и я об этом не забыл.

Они продолжили спорить вполголоса, но я игнорировал их, мой взгляд скользил по мужчинам, которые перемещались по залу, смеясь и похлопывая друг друга по спинам. Здесь было и несколько женщин, но в основном в помещении преобладали мужчины.

Бруклин внезапно втянула воздух, и я резко повернул голову в ее сторону, мое тело было настолько синхронизировано с ее, что я напрягся в ожидании нападения, даже не понимая, откуда исходит угроза.

— Что? — Спросил я ее, снова оглядывая толпу, а на ее лбу появилась глубокая морщина.

— Тот мужчина с волосами цвета подошвы, — прорычала она низким голосом.

— Он не Кастильо, — пробормотал Матео, услышав наш разговор и тоже посмотрев на него.

— Нет, — согласилась она. — Он не мой броненосец. Но он пытался купить меня. Я помню его лицо. Я пометила его на смерть.

Найл выругался и быстро огляделся, бормоча что-то о том, что нужно найти Кастильо, прежде чем делать что-то опрометчивое, но его слова ускользнули от меня, как вода сквозь трещину в черепе, потому что я был сосредоточен только на выражении боли и ненависти, написанном на лице моей Рук.

Она испытывала страх перед этим человеком, и это было единственное, что осталось в моей голове, когда я сорвался.

Я бросился бежать через зал, не дав остальным времени сделать что-либо, кроме как наблюдать, как я с яростным ревом налетел на мужчину, о котором шла речь, сбил его с табурета и обхватил его голову руками.

Я начал бить его головой об пол снова, и снова, и снова, слепой и глухой ко всему, что происходило вокруг, кроме необходимости уничтожить жизнь, которую я держал в своих руках.

Моя кровь бурлила в жилах, а в ушах стоял звон, когда я оглянулся на свою Рук и увидел, что ее глаза широко открыты и горят, полные жажды смерти и разрушения. Не отрывая от нее взгляда, я зажал его голову между ладонями и резко повернул ее, с громким хрустом сломав ему шею, и окончательность его смерти заставила ее глаза заблестеть.

Дверь за сценой распахнулась, и вокруг меня раздались тревожные крики, так что я повернулся навстречу новой угрозе, и тут мой взгляд встретился с глазами человека, которого, как я уже давно думал, никогда больше не увижу, когда он вошел в комнату среди небольшой толпы головорезов из картеля.

Мое внимание сосредоточилось на брате человека, которого я убил так давно, что это казалось произошло совсем в другой жизни. На одном из мужчин, из-за которых я симулировал безумие во время моего заключения. Я надеялся, что они перестанут посылать людей убить меня, полагая, что в «Иден-Хайтс» я страдаю гораздо больше, чем от любой другой казни, которую они могли бы мне устроить. И я был прав.

Рот Карлоса Алонсо открылся, когда он уставился