Читать книгу - "Аквариумная любовь - Анна-Леена Хяркенен"

Мы зашли в маленький ресторанчик и заказали рыбу-меч и вино. Длинные столы, посетители плечом к плечу. Крикливые официанты. Исполнитель фадо с мрачным взором, на которого никто не обращает внимания.

— Невероятно, — повторял Йоуни. — Раз — и ты за границей. Когда я был маленьким, мы всегда отдыхали только в Финляндии. Горные курорты там всякие. Помню, мама целый год жужжала: скоро, дети, мы поедем в ремесленный музей в Турку, посмотрите, как люди жили в старину. Как же мы обломались! Там были такие крохотные домишки, а в них пенсионеры в ночных колпаках, которые сидели за прялками или лепили фигурки из глины — вроде как древние жители за своими повседневными занятиями. Так они даже бровью не повели, когда мы вошли! Вообще ноль реакции.

Я мечтательно улыбалась и перебирала на шее тяжелые жемчужные бусы, купленные днем. Йоуни внимательно смотрел на меня.

— Ты для меня слишком красивая, — сказал он.

— Чего это ты вдруг?

Перед нами поставили тарелки с дымящейся рыбой. Рыбины лежали в ряд пузом кверху, рты у них были раскрыты.

Йоуни посмотрел на свою тарелку.

— Я хочу домой, — сказал он.

Йоуни закрывает дверь на ключ, сбрасывает с себя пиджак и рубашку. Он подходит к окну, облокачивается на него и замирает. Потом поднимает глаза к потолку, переводит взгляд на металлический карниз — и вдруг вырывает его из стены и поворачивается ко мне.

Он смотрит на меня исподлобья и улыбается так, как улыбаются мужчины из моих снов. Так, словно он ни во что меня не ставит.

Он шагает ко мне и протягивает мне карниз.

— Трахни его, — приказывает мне он и садится в кресло.

На конце перекладины — набалдашник, похожий на заостренную лампочку. Я беру его в руки и начинаю медленно гладить, внимательно наблюдая за Йоуни. Ржавая поверхность царапает кожу. Йоуни закуривает, делает затяжку и кладет зажигалку на журнальный столик.

— Трахни его.

Я чувствую, как это меня заводит.

Я зажимаю карниз в руке, опускаюсь на одеяло и мастурбирую.

Ледяное прикосновение металла обжигает разгоряченную плоть.

Йоуни сидит в кресле и наблюдает за мной.

Я закрываю глаза.

Темная чердачная комната. По всему полу разбросаны старые вещи, игрушки, в углу стоит школьная парта. Я, обнаженная, сижу за партой, прижимаясь щекой к ее прохладной поверхности. Грудь болит, живот распух от крови. На стене сбивчиво тикают часы.

Шаги на лестнице. Дверь открывается. В комнату входит мужчина.

Он останавливается в дверях с задумчивым выражением лица. Я дрожу. Он подходит ближе, каждый его шаг заставляет меня вздрагивать. Но вот — кажется, прошла целая вечность — он тихо опускает руку мне на шею. Тяжелая, сильная рука.

Он медленно гладит мою шею, и я замираю во власти этого движения.

Неожиданно он швыряет меня на пол. Я становлюсь перед ним на колени.

Он расстегивает ремень и вынимает его из штанов. Он хватает меня за руки и связывает их за спиной. Потом вставляет свой член мне в рот. И я начинаю сосать.

— Давай, давай, — приказывает мужчина хриплым голосом, и его рука, словно железный обруч, сжимает мою шею. Я поднимаю глаза. Этот мужчина — Йоуни.

Я кричу. Йоуни подходит ко мне и вырывает карниз из моих рук.

— Теперь моя очередь, — говорит он и разворачивает меня.

Я подставляю ему себя и устало рассматриваю изображение мадонны на стене. У меня нет больше сил что-либо делать.

— О чем ты думала в тот момент? — спрашивает Йоуни.

Я смеюсь:

— Да так, ни о чем.

— Расскажи.

— Зачем? Должны же быть у человека свои сокровенные мысли…

— У тебя не должно быть. Я тоже хочу их знать. Очень уж они у тебя интересные.

Я рассказываю ему частично о том, что видела. Он пристально наблюдает за мной, улыбаясь одними глазами.

— Да, ты смелая женщина, — говорит он. — Тебе надо больше верить в себя. В тебе скрыто столько всего, о чем ты и сама не догадываешься.

Я молчу и думаю, что он еще совсем ничего обо мне не знает, но, возможно, именно ему будет дано узнать. Мы с ним одной крови. Он чувствует, чего я хочу. Он сможет удовлетворить все мои желания. Ему я смогу раскрыть всю себя без остатка.

Утро. Йоуни еще спит. Я встаю, одеваюсь и оставляю записку, что пошла погулять.

Я осторожно выхожу в коридор, а потом на улицу.

Время шесть. Все кафе и магазины еще закрыты. Птицы парят высоко в небе. Море тихое-тихое.

Я брожу по улицам и вдруг выхожу на большую площадь. Торговцы фруктами только-только вывозят свои тележки, кое-то раскладывает товар по прилавкам. Я до самого восхода солнца наблюдаю за их хлопотами, потом покупаю пакетик вишни и возвращаюсь обратно в гостиницу.

Йоуни спит, свернувшись калачиком под одеялом. Лицо его серьезно. Я смотрю на него до тех пор, пока он не просыпается. Он медленно открывает глаза и смотрит на меня.

Йоуни ушел на фабрику писать свою статью. Я прошлась по магазинам в поисках плаката Фрэнка Заппы, но здесь даже имени его никто не знал. В конце концов, я купила для Сеппо диск какой-то португальской рок-группы в качестве утешительного приза.

Я несколько часов просидела в кафе, постепенно напиваясь. Впервые за долгое время я снова почувствовала себя настоящей женщиной. Самой собой. Даже не помню, когда я последний раз была о себе такого высокого мнения.

Йоуни пришел весь в мыле. Статья была написана. Мы сходили с ним в порт, поели кальмаров и, уставшие и разморенные, вернулись в гостиницу.

В комнате стоит духота. В биде по-прежнему журчит вода. Мы лежим на кровати, не шевелясь.

— Знаешь, как называлось мое первое сочинение в школе? — спрашивает Йоуни. Он говорит тихо, с трудом выговаривая каждое слово.

— Как?

Я разглядываю темное пятно на потолке.

— Оно называлось: «Что для меня самое важное в жизни». И я написал, что для меня самые важные в жизни две вещи: собака и велосипед. Но собака умерла, а велосипед украли.

Йоуни тяжело вздыхает.

— И тогда я подумал, что если когда-нибудь напишу книгу, она будет начинаться именно этими словами…

— Здорово, — отвечаю я. — Я сразу заметила, что у тебя способности к литературному творчеству.

— Не надо, золотко, наступать на больную мозоль.

Йоуни кладет руку мне на шею. Во мне так много вина, что кажется, оно вот-вот польется через край.

Внизу на улице гудят машины. Откуда-то доносятся скрипучие звуки джаза.