Читать книгу - "Мои драконы. Император, князь и я - Татьяна Демидова"

Вечером должно быть спокойно, а мне и правда будет лучше рядом со Стейном. Я и сама не хотела расставаться с ним ни на минутку.

Боги, неужели завтра наша свадьба? Как же быстро время пролетело!

Мои сборы никогда еще не были такими быстрыми. Почему-то предвкушение от нашего совместного дежурства подгоняло сильнее, чем все остальное. И я была награждена, получив особенное удовольствие от неторопливых ласковых поцелуев Стейна, пока мы ехали в экипаже.

Даже пожалела, что моя работа так близко находится от моего дома. Наш путь был совсем коротким.

В лечебнице для Стейна нашлась дежурная одежда для временного помощника. Моя смена началась.

Я улыбнулась в ответ на придирчивый оценивающий взгляд главного целителя Данира, брошенный в сторону высокого плечистого помощника за моей спиной — Стейн уселся на стул с блокнотом и ручкой, старательно напуская на себя внимательный и безмятежный вид.

Пожелав Даниру хорошей смены, я сосредоточила своё внимание на первых пациентах. Ими оказались подросток Берт и его чересчур разговорчивая мама Жанетт, которая была на пятом месяце беременности.

Жанетт, совершенно не смущаясь моего молчаливого помощника, вывалила мне всё. Начиная с пригоревшего утром пирога, заканчивая подкормкой для пышного куста роз, который, наконец-то, соизволил расцвести у неё в полисаднике перед домом.

И только после моего вопроса о причинах визита в лечебницу, я смогла выяснить: Жанетт снова непонятно отчего тошнит по утрам, а у её сына Берта странные головные боли.

Под длинный рассказ о том, что на их улице наконец-то перекладывают брусчатку, я провела диагностику и выписала Жанетт лечебную микстуру, а Берту сказала не засиживаться по ночам над книжками и больше спать.

Потом моими посетителями стали каменщик Миргал с болями в спине, цветочница Карла с аллергией на новый сорт тюльпанов и старик Орен с бессонницей.

Орену я выдаю микстуру для ровного глубокого сна в его возрасте, цветочнице — арендный артефакт, который она должна вернуть после излечения.

Каменщика Миргала отправляю к главному целителю Даниру — я могла бы вылечить сама, но у меня на это уйдут все мои магические силы, и я не смогу продолжать принимать пациентов.

Всё это время Стейн не вмешивается, и только ровная, едва слышная мелодия истинной связи, да особое чувство ласкового тепла и защищённости окутывает меня весь приём.

Только когда приходит отставной военный Янгос, с жалобами на ночные кошмары, Стейн останавливает меня.

— Ролана, тут микстурой не поможешь, — пристально глядя на Янгоса, говорит он. — Ты же рядовой? В штурме Терганила участвовал?

— Так точно, — после паузы, прищурившись, отвечает Янгос.

— Иди завтра прямиком к этому целителю, вот адрес, — Стейн делает быструю запись в блокноте, вырывает лист и протягивает военному, — и не затягивай. Прямо с утра отправляйся. Поможет.

При этом Стейн бросает на меня такой взгляд, что я оторопело киваю. Слышала я про Терганил… Когда я работала во время войны в госпитале, к нам попадали несколько тяжёлых оттуда. Тоже мучались ночными кошмарами. Мы им не смогли тогда помочь.

Когда Янгос уходит, и мы остаёмся со Стейном в приёмной наедине, я спрашиваю его об этом случае. Он кивает задумчиво и вкратце рассказывает.

Оказывается, там, в Терганиле, противник применил что-то из страшных запретных заклинаний. Тот целитель, адрес которого выписал Стейн, один из немногих, кто мог с подобным справиться. Опытный боевой маг с сильным целительским даром. И такие бывают оказывается.

— Посылай таких пациентов к нему, — говорит Стейн, делая новую запись и протягивая мне вырванный лист. — И коллегам скажи. Я думал, что мы всех пострадавших после войны уже охватили, поэтому у вас нет инструкций на этот счёт. Я распоряжусь, чтобы вам направили рекомендации не только по этому, но и по другим подобным случаям.

— Спасибо, Стейн, — благодарно улыбаюсь я ему и тянусь за бумажкой.

Ловлю хищный торжествующий блеск в его глазах, но уже поздно. Дракон хватает меня за запястье, мягко, но сильно тянет на себя, ух! Я уже на его коленях! Мои губы под его властными губами!

Глава 11. Глоток

Мой протестующий стон затухает от его напора, во всём теле разливается сладкая расслабляющая тяжесть.

Только то, что мы сейчас вдвоём, удерживает меня от сопротивления его подчиняющему, глубокому, жадному поцелую.

Наша связь радостно и одобрительно звенит тонкими нежными переливами.

И я поддаюсь его давлению. Обмякаю в его руках. Открываюсь ему навстречу. Отвечаю на поцелуй, все еще робко и неумело, но Стейн довольно урчит и прижимает к себе всё сильнее. Обвиваю его крепкую шею руками. Улыбаюсь в его губы, услышав его глухое тихое рычание.

Стейн вдруг встаёт… прямо со мной на руках стремительно проходит в соседний кабинет, совершенно пустой. Опускает меня, ошеломлённую, на ноги, только для того, чтобы быстро защёлкнуть замок. И снова заключает меня в свои властные сильные объятия.

Он вжимает в своё высокое мощное тело и целует так головокружительно, что дух захватывает. Отпускает мои губы, чтобы покрыть возбуждающими жгучими поцелуями шею и чуть приоткрытые ключицы.

— Стейн, Стейн, — заполошно шепчу я, чувствуя, как кровь в кипяток превращается, а ноги слабеют от вспыхнувшего желания, — Стейн, остановись, ты что, Стейн… Ох…

Его быстрые пальцы ловко расшнуровывают завязки на моём платье — они спереди, чтобы мне было удобно самой одеваться — нетерпеливо стягивает ткань с моих плеч, обнажая грудь, и накрывает вмиг напрягшуюся вершинку горячим влажным ртом.

Ахаю от ощущений. Все тело уже горит, требуя поддаться своей слабости и позволить ему…

А Стейн не останавливается. Обрисовывает языком мою грудь, чуть прикусывает, и тут же набрасывается на вторую.

У меня вырывается протяжный стон, я выгибаюсь в спине навстречу его умелым губам, а он сминает ладонями мои ягодицы, целуя грудь так, что я пылаю, горю, и даже между ног увлажняется и сладко пульсировать начинает…

— Не сдержался, красавица моя, — жарко шепчет он между поцелуями, — такая строгая. Серьёзная. В этом платье своем закрытом. Ты еще соблазнительнее… Смотрел на изящный изгиб твоей шеи. На твою царственную осанку. Княгиня моя сострадающая. Знал бы раньше. Сам бы под меч подставился, чтобы… чтобы ты меня вот так лечила. Сокровище моё. Как до завтра доживу, не знаю.

— Стейн… ах! Ооо… — только и стонать могу и по имени его называть от того, что он творит со мной своими губами, от всего, что говорит, так жарко и пылко.

— Какая ты чувствительная. Нежная. Как отзываешься мне. Вся моя будешь. Уже завтра. Как же я жду этой ночи… — выпрямляется резко, приближает губы к моим