Читать книгу - "Мрачная ложь - Вероника Дуглас"

и снова повернулась к механику.

— Пожалуйста, ничего не трогайте под капотом.

Мой механик вопросительно посмотрел на нее, и я приподнял бровь. Она пожала плечами и вошла в офис, пока я придерживал дверь.

— В последний раз, когда у тебя была моя «Фьюри», твои парни разорвали ее на куски.

Тихий смешок вырвался из моего горла.

— Она нуждалась в новых деталях.

Выражение ее лица только потемнело.

— Нет. Эта машина — последнее, что осталось мне от родителей. Никто не станет с ней возиться без моего разрешения.

Я изучал жесткие складки в уголках ее рта. Она сказала, что ее приступ паники был вызван тем, что она нашла старые фотографии своих родителей.

Некоторые раны были глубокими. Это, по крайней мере, было то, что я мог понять.

Я положил руку на дверной косяк, повернулся к механику и прорычал:

— Ни к чему не прикасаться в этой машине без разрешения Саванны. Относитесь к этому транспортному средству так, словно оно принадлежит самой Матери-Луне, и убедитесь, что все в гараже знают об этом.

Мой механик взглянул на машину и сглотнул.

— Понял, босс.

— Так подойдет?

— Да. Спасибо, — пробормотала Саванна.

Я отвел ее в свой кабинет в задней части и закрыл дверь. От ее мандариново-цитрусового запаха у меня закружилась голова от желания, и мне пришлось сделать глубокий вдох, чтобы унять свое желание.

— Ты в порядке? Что случилось прошлой ночью?

Она тяжело сглотнула, и ее глаза задержались на моих губах, прежде чем она перевела взгляд на меня.

— Это… ничего особенного. Просто старые фотографии. Я не готова говорить об этом. Я здесь не для этого.

В моих мыслях царило замешательство.

— Тогда почему ты хотела поговорить?

— У меня плохие новости. — Она ходила взад-вперед, ее беспокойство было очевидным. — Сегодня утром появился один из специальных агентов Ордена. У нее были вопросы о байкерах, которые напали на меня. И о тебе и стае.

Вот и все для разговора по душам.

Если постоянной работы с Лассаль и бандами из других штатов было недостаточно, то последнее, в чем я нуждался, так это в том, чтобы Орден еще глубже проникал в наш бизнес. Какое-то время они следили за нами, и когда им не удалось повесить на нас похищения и убийства, я был уверен, что это расстроило нескольких агентов.

Мое настроение стремительно ухудшалось, я откинулся на бортик стола и скрестил руки на груди.

— Какого рода вопросы?

— Она расследует дело МК в Мичигане, который продавал препарат на основе крови под названием «Скарлет», который, держу пари, был изготовлен Кахановым. Очевидно, запасы закончились, и на улицах ходят слухи, что некую рыжую можно использовать, чтобы приготовить еще.

Черт.

— Твоя кровь.

Я вспомнил оборотня, которого мы выследили после похищения Саванны. Прямо перед тем, как я разорвал ему горло, он сказал, что Каханов хотел заполучить ее кровь.

Она похожа на его.

Саванна кивнула.

— Она думает, что в этом замешана твоя стая и что я помогала тебе скрывать похищения и убийства в Висконсине.

— Конечно, Орден действует.

Пытаясь совладать со своими эмоциями, я протянул руку и вонзил когти в дубовый стол. Он громко треснул от напряжения.

— И чего этот агент хочет от тебя?

Она перестала расхаживать и внимательно посмотрела на меня.

— Сотрудничества. Сказать ей правду.

— Что ты сказала? — Мой тон был резким, и Саванна слегка поморщилась, прежде чем нахмуриться.

— Ничего. Я не крыса, — отрезала она.

Я расслабился.

— Я знаю. Извини. Я доверяю тебе.

Несмотря на то, что она была незаурядной личностью, я знал, что Саванна никогда бы не подвергла стаю опасности. Она доказала свою преданность. Более чем верная — она лгала ради нас, прикрывала нас и помогла спасти членов нашей стаи. Мы многим ей обязаны. Но она все еще оставалась Лассаль, и, хотя я ей доверял, это было трудно забыть.

— Тебе трудно забыть? Или твоему отцу трудно забыть? — спросил мой волк.

Я сжал кулак и выбросил эти мысли из головы.

— Я действительно не поблагодарил тебя за то, что ты сделала для нашей стаи — спасла стольких людей из Страны Грез. У нас не было возможности поговорить о том, что произошло…

— Это была моя вина, Джексон. Этот ублюдок преследовал меня. — Она прикусила губу и посмотрела мне в глаза. — Единственная причина, по которой твои люди были в опасности, была из-за меня. Потому что ты не хотел меня отдавать.

— Наши люди. Теперь ты часть нас, принимаешь ты это или нет.

— Я нет, Джексон. Я, блядь, застряла посередине. Я наполовину Лассаль, наполовину оборотень.

И ты моя пара.

Я хотел сказать это, но как только я протянул руку и открыл рот, она отошла в другой конец комнаты и обхватила себя руками, как будто знала, что я собираюсь сказать.

— Есть кое-что, что тебе нужно знать. — Она подняла голову и посмотрела в окно. — Прямо перед тем, как я убила Каханова, я обнаружила, что не он дергал за ниточки. Это был Виктор Драган.

— Драган? — У меня в голове все пошло наперекосяк.

Он был опасным ублюдком, и именно по этой причине Лассаль и Лоран много лет назад заключили соглашение о совместной работе. Мой отец и Лорел убили его.

— Он мертв.

— Я знаю. Это его призрак вселился в Каханова или что-то в этом роде. Я думаю, он хотел отомстить моей семье и стае и жить. Он сказал, что нам всем придется молить Темного Бога о пощаде, прямо перед тем, как я вырезала его душу Ножом Души.

Волосы у меня на загривке встали дыбом, когда ужас пробрался под кожу. Он имел в виду Темного Бога Волков? Это было нечто из похороненных легенд и ночных кошмаров. Если бы Драган связался с такими темными силами…

Я провел рукой по лицу и попытался обуздать свой гнев. Я сжал челюсти.

— Почему ты ждала до сих пор, чтобы сказать мне это?

Глаза Саванны вспыхнули.

— Я была очень расстроена после того, как чуть не умерла, и мы не разговаривали. К тому же, я рассказала Лорел о Драгане вскоре после того, как мы вернулись из Форкса. Она убила его в первый раз, и они с Питом расследуют это дело.

Ярость скрутила мои мышцы.

— Забегая вперед. Ты всегда должна приходить ко мне. Ты понимаешь? Темный Бог Волков связан с оборотнями, и поэтому это мое дело. Мне нужно знать все, что знаешь ты.

Ее гнев вспыхнул, но она сжала губы и кивнула.

— Хорошо. Но это касается и меня, поэтому мне