Читать книгу - "Взгляд зверя: его истинная - Сумеречная Грёза"

Если с медведем – в ипостаси волка, с мужчиной – в ипостаси человека, вложив ему в руки холодное оружие. Так было бы справедливо… вот только виновник моего провала – не медведь и не охотник, а глупая девчонка, которая решила, что усыпить волка, идущего по своим делам – это очень весело.

Мстить ей? Бред. Чушь. Ещё большее унижение, недостойное не только звания оборотня, но и всякого мужчины. Это просто жестокое, досадное, роковое недоразумение… но стая практически вычеркнула меня из своей жизни за то, что я не сказал имя. Вот только рассказать как всё было на самом деле я так и не смог… Поэтому покинул стаю, приняв на свои плечи всю тяжесть позора. Остался только Грэг. А я живу одиноким волком, раз за разом бросаясь в пекло в надежде однажды сдохнуть.

– Курить, когда за спиной полыхает, а твоя кожа пахнет как добротный прожаренный стейк – плохая идея, – послышалось у меня над головой.

Грэг явился, кончились мои спокойные минуты. Проводил глазами тонкую ниточку оранжевого пламени, пожиравшую бумагу, в последний раз сделал затяжку, затушил сигарету о влажный тротуар и глубоко вздохнул:

– Что, уже всех опросили?

– Ребята работают, – Грэг присел рядом, видимо, помощь его коллегам не требовалась, – Вот скажи мне, что и кому ты хочешь доказать? Посмотри на себя – живого места нет, и морда вся красная.

Мы оба знали, что Грэг прав, что кажды день я рискую своей шкурой не только ради благодарных взглядов. В первую очередь мне хотелось доказать, что я все еще лучший. Не неудачник, от которого отказалась Матерь, а настоящий альфа, который далеко не просто так получил свой главный оборотный ген. Конор Каллахан, единственный из оборотней, кто не боится огня и презирает страх, между тем как остальные оборотни сразу поджимают хвосты перед запахом дыма… Вот только об этом я вслух никогда не говорил, да и вряд ли скажу.

– Пойдешь сам в это пекло?

– Конечно, нет. Оборотни боятся огня.

– А я девчонку только что спас. Она на четвертом сидела, шансов ноль, но ей дали один, когда я обострил слух и услышал ее крик. Повезло бы ей так, если бы рядом не оказалось оборотня?

На это Грэгу ответить было нечего, ему всегда было нечего сказать, хоть раз за разом он и задавал один и тот же вопрос.

Мы ещё некоторое время сидели в тишине, пока ребята тушили пожар – всполохи почти успокоились, воздух стал тяжёлым и липким от влажных испарений.

– У нас в отделе завал, – прервал тишину Грэг, – Маньяк странный объявился. Убивает всех без разбора, без какой-либо систематизации: мужчин, женщин, детей… вот, не можем поймать.

– Врешь, – усмехнулся я, – Оборотни и не могут поймать маньяка?

– Представь себе. Не можем взять след, потому что он ничем не пахнет.

– Бред. Все чем-то пахнут.

– А этот – нет. Обычно маньяки сбивают запах чем-то очень едким, а этот подобным не заморачиваться – просто не пахнет…

– Хм… тут какая-то странность. Уничтожитель запаха? Не слышал о таком.

– И я не слышал. Нарыли ДНК, но такой в нашей базе данных нет, а камеры этого чудика не могут поймать. Нужна помощь альфы.

Начинается…

– Опять хочешь меня в полицейские перетянуть?

– Давно уже бросил попытки, но тут такое дело, сам понимаешь… у альфы и нюх сильнее, и слух, да и скорость… ты лучше меня и любого оборотня, если кто и сможет его поймать – это ты.

– Не я один альфа, почему Оливера не попросишь?

– Я попросил тебя.

– У меня на работе тоже завал.

– Дам запрос в твой департамент о временном переводе в наш участок. Думаю, они поймут.

– Я ещё не согласился.

– Этот маньяк сливает с жертв всю кровь, до единой капли. Причем так, что вокруг не остаётся не пятнышка – все чисто, и только потом режет горло. Не знаю, зачем это ему, но экспертиза показала, что по горлу проходятся уже после слива крови. В остаточной крови жертв не обнаружено никаких психотропов. Как он умудряется их обездвижить, чтобы так все аккуратно сделать – загадка. На жертвах нет ни одного синяка.

Грэг как всегда в своем репертуаре – вывалил всю актуальную информацию, чтобы я не смог отвертеться. Несколько раз уже помогал полиции по старой памяти, потому что служил там года два, с восемнадцати до двадцати, но ушел оттуда после того случая… а теперь меня все пытаются вернуть, но я уже решил, что моя стихия – пламя.

– Я ещё не решил, – твердо ответил я на тираду Грэга, а ему не оставалось ничего, кроме как тяжело вздохнуть.

ГЛАВА 8. Грейси. Господин Зеркало

– Ох, зачем мы сюда только потащились? Могли бы закупить все это в центре! – у меня устали ноги от такой долгой ходьбы.

Целый день мы обустраивали комнату, которую сняли напротив реабилитационного центра, в целом получасе езды от колледжа. Мы с Лиззи хотели остановиться в общежитии при колледже, но наши мамы выразили свое категорическое «нет».

– Не представляете, что творится в этих студенческих общагах, – ворчала мама, размешивая тесто на кухне. – Разврат! Сплошной разврат и непотребство. Мальчишки там наглые, напоят вас и не заметишь, как прыгнешь кому-нибудь в постель.

– Ага, прыгнешь, – поддакивала тетя Селестия и мы с Лиззи вынуждены были сдаться.

Идти против мам всегда было плохой идеей, в конце концов они всегда добивались своего. И потом, что плохого в том, что мы с Лиззи снимаем комнату на двоих? Если только до учебы ехать далеко…

И теперь приходится брести где-то на окраине города в темном, почти безлюдном районе только потому, что по словам Лиззи «здесь все гораздо дешевле», а обставлять нам комнату нужно было уже сейчас!

– У меня гудят ноги, – встала я посреди улицы, недовольно подбросив в руках большой глиняный горшок. Его я взяла для своего фикуса. – Давай закажем такси до метро. Ну невозможно же! Мы сэкономили всего пару долларов, а потратили на этот поход целый день!

– Такси – это очень дорого, – ну и жмот всё-таки моя Лиззи!

– И что ты предлагаешь? Когда мы доберёмся до метро, у нас образуются волдыри на ногах и кровавые мозоли. Или ты на руках меня понесешь?

Это был глухой район, граничащий с промышленной зоной города, и в магазинчике продавались все бывшие в употреблении вещи, поэтому он привлекал сюда любителей лёгкой «наживы». Но бесплатный сыр бывает только в мышеловке – это я уже давно поняла. Нутром чуяла, что