Читать книгу - "Королева терний - Стейси Тромбли"

Все сидят тихо, по их лицам я вижу, что они внимательно меня слушают. Кто-то пристально наблюдает за мной, кто-то смотрит с сочувствием, остальные же глядят в изумлении.

— Мой отец владел небольшим замком в нескольких милях от той деревни, где мы жили, но у нас не было достаточно магии, чтобы содержать его. Полагаю, замок до сих пор пустует. Даже в деревне мы жили по-настоящему бедно. Не могу сказать, что мне грозила голодная смерть, но помню морозные дни. Мы всей семьёй спали зимой на одной кровати, чтобы согреться. И мама каждую неделю водила меня в Шепчущий лес собирать ягоды, даже в самое холодное время года. — Теневые духи приводили нас к местам, где можно было выкопать коренья для рагу. В тёплые месяцы мы собирали чернику, которой питались потом весь оставшийся год. Раньше я об этом особо не задумывалось, ведь это было единственной жизнью, которую я знала. Но теперь понимаю, что мы жили за счёт собирательства. — Мы выживали только благодаря природной магии Шепчущего леса. Магия земли довольно сильна, её у нас не отнять. Но наши фермеры едва ли могли собрать достаточно урожая, чтобы прокормить себя, обо всех остальных и речи не шло. Когда год выдавался урожайным, мы устраивали фестивали, на которых было полно еды. Но за мои семнадцать лет так было всего два раза.

В зале стоит тишина. Короли и королевы мира фейри ёжатся, представляя описанное мной, и удивлённо смотрят на меня.

— И так во всём Дворе? Неужели там настолько мало магии? — уточняет королева Хрустального двора.

— Двор Теней давно уже не запрашивает помощь у Верховного двора, — признаётся Верховная королева. — Мы полагали, что Королева Шепчущего леса просто смирилась со своим положением и тем фактом, что её двор уже не вернёт былую силу. Но из-за этого мы не знаем об их текущем состоянии.

— Если весь двор в таком бедственном положении, то почему она не просит о помощи? Не может проглотить гордость и сказать, что её народ голодает? — удивляется королева Морозного двора.

Верховная королева сжимает зубы, вперив взгляд в стол. Я возвожу глаза к потолку, чтобы не выдать свою реакцию. Верховная королева всё знала.

Она знала, что Двор Теней прозябает в нищете, но отказывалась помогать в восстановлении даже необходимого минимума. Она всё знала, но ничего не делала.

— Мы не виноваты, — шепчу я.

Все снова устремляют взгляды на меня. Я моргаю.

— Мы живём в нищете. Но это не наша вина. Это всё из-за вас. — Впиваюсь взглядом в Верховную королеву. — Вы вынуждали нас выдавать девушек замуж за представителей других дворов, забирая сильнейших фейри, пока у нас никого не осталось.

— Мы не видели в этом ничего плохого, — тихо отвечает Хрустальная королева. — Ревелн сравнил ваш народ с отцом, крадущим еду, чтобы прокормить детей. Теперь, когда мы услышали твою историю, это больше похоже на правду. Я бы хотела услышать ваш план. Как можно исправить их положение?

— Вы упомянули истинных наследников, — медленно произносит Рей. — Я так понимаю, речь идёт о роде Заклинателей Теней, который уже много веков считается потерянным и оборвавшимся.

Рев качает головой.

— Род не обрывался.

В зале вновь наступает тишина. Несколько секунд спустя голос подаёт Верховная королева.

— Мы знали, что во дворе ещё проживают потомки рода Заклинателей Теней, только не знали, где именно. Поэтому мы продолжали вести матримониальную политику, ослаблявшую двор.

— То есть вы признаёте это? — уточняет королева Переплетённого двора. Её взгляд темнеет.

Верховная королева кивает.

— Я бы хотела напомнить всем присутствующим, что это не было моим решением. Всё это началось задолго до нашего рождения.

— Да, но вы не сделали ничего, чтобы это изменить, — выдавливаю я, напряжённо выдыхая.

Это была жертва, о которой жалел мой предок, Даррен. Он наложил заклятье, но не предвидел последствий своих действий. Возможно, всё планировалось иначе, никто не знал о побочном эффекте заклинания. Несущий Ночь и Вселяющая Ужас не были заточены навсегда, как рассчитывалось. Фейри понимали, что пока Несущий Ночь остаётся на свободе, он не перестанет искать способы освободить свою пару. Так что пока род Заклинателей Теней существовал, риск был всегда. И из-за этого весь двор намеренно ослабляли.

Даррен Заклинатель Теней сделал всё, что мог, чтобы защитить своих детей, но получилось только хуже. Он так возненавидел Верховного короля за то, что тот сделал потом, что обратился ко тьме и стал призраком почти на пять столетий.

— Несущий Ночь нашёл потомков рода Заклинателей Теней, — тихо говорю я. — Он не собирался успокаиваться, пока не освободит свою истинную. Ваша политика ослабления двора работала до поры до времени. Он не мог использовать фейри из рода Заклинателей Теней, потому что им не хватало сил разрушить заклятье.

— До тех пор, пока… — обвинительным тоном добавляет король Светящегося двора.

— До тех пор, пока он обманом не принудил меня к сделке и не поделился нужной силой. Такая вот многоходовка.

— Значит, это ты виновата. — Король Светящего двора встаёт, нависая над столом. Его лицо искажено яростью. — Ты виновата во всём этом. Мы давно это подозревали, но нам так отчаянно нужно было остановить чуму… — Он встряхнул головой. — Ты единственная, кто мог разрушить заклятье и выпустить чудовищ на волю. Теперь они свободны. Это ты сделала.

— Нет, — шепчу я.

— Нет, — одновременно произносит Рев, только его голос сильный и уверенный. — Это сделал я.

Я нервно выдыхаю. Внутренности сжимаются. Король Светящегося двора собирался обвинить меня во всём, вновь выставить главной преступницей в глазах всех фейри. Обвинить меня в очередном злодеянии, которого я не совершала. Но Рев встал у него на пути.

— Как? — тихо спрашивает кто-то.

— Пока я находился в Выжженных землях, я встретил призрака, — спокойно рассказывает Рев, как будто не он только что ошарашил всех своим заявлением. Как будто не он признался в чём-то, что может не просто стоить ему позиции Верховного наследника, но и стать основанием для его ареста. — Душу одного из бывших Верховных королей. Даррена Заклинателей Теней.

— Серьёзно? — потрясённо шепчет Хрустальная королева.

— Он был… призраком, как я уже сказал, с сомнительной моралью и мотивами. Но он