Читать книгу - "Танцующая на лепестках лотоса - Джон Шорс"

— Воины намерены следовать за ней, — сказал он, продолжая вслушиваться в разговоры. — Они спорят, но я думаю… думаю, мы последуем за ней.

— Но она же велела нам оставаться на месте!

— Да, но теперь что-то изменилось, и она нуждается в защите. Она не должна оставаться там одна.

Кто-то поднял якорь. Был развязан и развернут сложенный парус. Воины разошлись вдоль бортов и, взявшись за весла, принялись грести.

— Ты не подашь мне весло, мама? — сказал Прак. — Я хочу быть полезен.

Она сделала, как он просил.

— Что они говорят? Твои брат и отец в опасности?

— Они не уверены в этом, — ответил Прак. Он греб мощно и умело, догадываясь о неловкости других гребцов. Судя по шумным всплескам, воины, похоже, атаковали воду веслами, били по ней, не пытаясь действовать слаженно. — Они не умеют грести, — тихо сказал он. — Нам никогда не догнать королеву.

— Тогда… объясни им, как это делается.

Он нервно облизал растрескавшиеся губы.

— Я?

Весло ловко двигалось в его руках, словно было их продолжением. Ему не хватало уверенности в себе, и он был разочарован, когда король использовал только часть его плана. Если бы пожар смел чамов с лица земли, он стал бы настоящим героем. А так он оставался просто мальчишкой, который, будучи незрячим, не может сражаться.

— Пожалуйста, объясни им, Прак, — повторила его мать, сжимая его руку. — Ради твоего отца. И ради Вибола. Нам необходимо поторопиться!

— Я не…

— Они сейчас могут быть в беде!

Прак кивнул и закрыл глаза; теперь он лишь чувствовал деревянное весло в своих руках и воду под ним, а также улавливал неожиданное отчаяние в голосе матери.

— Мы должны грести все как один! — крикнул он, стараясь повторить интонацию короля Джаявара. — Не как двадцать отдельных умов и двадцать тел, а как один ум и одно тело! Опустите весла глубоко в воду, аккуратно, без всплеска, а потом тяните вместе со мной! Опустили… потянули! Опустили… потянули! Правильно, вот так! Как один человек! Опустили… потянули! Опустили… потянули!

Он почувствовал, что их лодка рванулась вперед, и услышал, как мужчины вокруг него возбужденно загалдели. Благодаря их силе и сплоченности, он ощутил, как бьет ветер в лицо. На мгновение его охватило чувство гордости, но тут он вспомнил про отца и брата и испугался за них.

— Нам придется сражаться, мама, — сказал он и почувствовал, как она снова сжала его руку. — Поэтому, когда все начнется, дай мне копье и скажи, что с ним делать. Будь моими глазами.

— Ты убежден, что так надо?

Прак кивнул; он действительно был уверен в правильности выбранного им пути. Некоторые воины начали сбиваться с ритма, и он снова обратился ко всем и стал монотонным голосом задавать ритм. Лодка, набирая скорость, рванулась туда, где находился враг. Они его пока не видели, но знали, что он где-то там.

* * *

Хотя даже его изувеченные ладони уже были покрыты лопнувшими мозолями, Асал продолжал грести со всей решимостью, не жалея сил. Вскоре они нагонят кхмерского короля и либо развяжут бой, либо станут на сторону сражающихся кхмеров. Войско Индравармана многочисленное и лучше подготовлено. Единственным преимуществом кхмеров будут горящие стрелы, которые должны создать врагу много проблем и нагнать на него страха. Однако стрел этих не хватит надолго, да и ощутимого ущерба они все же не нанесут — у Индравармана невероятно много людей.

Поэтому Асал понимал, что Индравармана необходимо убить. Если он погибнет, его армия оцепенеет. Без своего предводителя, сражаясь вдали от родины и своих семей, завоеватели быстро утратят боевой пыл. Однако убить Индравармана практически невозможно. Он выберет позицию в гуще своего флота, окружит себя лучшими воинами и, полный сил, будет ждать, когда к нему приблизится уставший к тому времени противник.

Асал закрыл глаза, зная, что попробует добраться до Индравармана, но, скорее всего, будет в результате убит. Его мечты так и останутся неисполнившимися. Его сыновья и дочери никогда не родятся. И, что хуже всего, он не будет любить женщину, которая для него дороже всего на свете.

Он продолжал грести навстречу своей судьбе, понимая, что истекают последние моменты его жизни, и тем не менее был не в состоянии остановить начатое. Его охватила глубокая печаль, и неожиданно все чувства обострились, как никогда раньше. Он вдруг услышал голоса далеких птиц, уловил запах воды и почувствовал кожей тепло солнечных лучей. Но самые яркие ощущения были от прикосновения руки Воисанны, лежавшей на его колене. Она по-прежнему сидела рядом, пытаясь одновременно подбодрить его и успокоить свою сестру.

Рука эта пробуждала в нем горячее желание. Ему хотелось ощущать ее прикосновение до последнего мгновения своей жизни, однако он знал, что это невозможно. Он останется один. И умирать будет тоже один.

Боясь, что и ее могли посетить те же мысли, он нагнулся и поцеловал ее в голову.

— У богов имеются на нас такие замечательные планы! — тихо сказал он, заглядывая ей в глаза.

Ему показалось, что губы ее дрогнули.

— Расскажи мне… об этих планах.

— Нам будут дарованы дети. И еще смех. Много смеха.

— Где? Где это все должно случиться?

— В Ангкоре. В уютном доме неподалеку от храма и «комнаты эха». Там мы с тобой сможем часто благодарить богов за их дары.

Она наклонила голову, потом кивнула.

— Я буду благодарить их каждый день.

— Как и я, моя госпожа. В точности как и я.

— А наши детки…. Они будут здоровыми и счастливыми?

— Да. И мы с тобой доживем до старости. Как два деревца, посаженные рядом, мы будем вместе расти… с изяществом и достоинством, переплетаясь нашими корнями и ветками.

— Ты обещаешь мне? Пожалуйста, пообещай мне, Асал!

— Да, моя госпожа, я тебе это обещаю.

Она выпрямилась, поцеловала его в губы, и глаза ее заблестели.

— Я люблю тебя. Я хочу больше времени, — прошептала она, хватая его за руки и этим замедляя движение весла. — Мне необходимо больше времени.

От поднявшейся откуда-то изнутри волны острой боли у него перехватило дыхание, а сознание затуманилось.

— Я знаю.

— Прошу тебя, дай мне больше времени, Асал!

Боль внутри него нарастала, грозя украсть его сознание, саму его душу. С большим трудом ему удалось прогнать ее, и теперь он греб сильнее, стараясь сосредоточиться.

— Первой у нас родится девочка, — сказал он. — Прекрасная девочка, которая будет напоминать мне ее мать.

Воисанна кивала, а из глаз ее капали слезы.

— Как… Как мы ее назовем?

Он попробовал улыбнуться: