Читать книгу - "Злобный рыцарь - Мария Александровна Барышева"

собой ракетку, успокаивающе похлопал ладонью по одеяльному бугру.

— Спи давай. Если что, я тебя разбужу — мне все равно теперь не заснуть. Гордей?

— Ух? — сонно вопросили из прихожей.

— Иди сюда! Мне будет спокойней, если сегодня ты поспишь поближе.

В прихожей тотчас раздался обрадованный топот, потом скрипнула дверь, и домовик с разгона плюхнулся на кровать.

— Эхех! — восторженно сказал он и целеустремленно полез на подушку, но Костя перехватил его и переправил в другой конец кровати.

— Если домовики и спят на кровати, то в ногах! Не борзей!

— Чхах! — буркнул Гордей, и спустя минуту уже вовсю храпел, придавив головой денисовскую лодыжку.

ПРОВАЛЕННОЕ ДЕЛО

— Знаешь, в глубоком детстве я мечтал стать окулистом, — задумчиво поведал Костя. Человек, не сводя взгляда с пластмассового острия меча, почти прижимавшегося к его левому глазному яблоку, дернул губами:

— Что?!

То, что люди в этом мире выглядят невероятно моложе своих лет, уже почти не смущало Денисова, и все же, был момент, когда его рука дрогнула — момент, когда он, подстерегши вынырнувшую из "Венеции" добычу, повалил ее на асфальт между стеной магазина и гаражом — момент, когда он видел лишь тощего восемнадцатилетнего юнца, скривившего бледное лицо в ошарашенном ужасе. Но это тут же прошло — юнец смотрел на него глазами бывалого шакала, и ужас в них был взрослым, а ошеломление и проступающее негодование — слишком осознанными. У мальчишек таких глаз не бывает.

— Я озадачен, — сказал Костя ровно, — и даже где-то возмущен. Они не потрудились прислать кого-то нового? Или ты, Егор, не потрудился им сообщить? Только не говори, будто даже не понял, что прокололся. А то я обижусь.

— Я вас не понимаю, — заверил лежащий, по-прежнему тщательно разглядывая пластмассовую игрушку. — Я был вежлив со всем персоналом. Я соблюдал все правила. В чем дело? Отпустите меня сейчас же!

Он скосил глаза влево. Костя прекрасно понимал, о чем тот сейчас думает. О длине его "поводка". И о его флинте, который как раз закуривал, стоя на крылечке. Времени у Кости было на одну сигарету. Слишком мало для кульбитов и прыжков. Слишком мало для пространных диалогов. Слишком мало для "почему?" "не знаю" и "что вы себе позволяете?" Но вполне достаточно для убийства. Пусть лежащий и был матерым хранителем, позволявшим себе бродить по улице без флинта. Пусть он и мог попытаться вывернуться. Но Костя пока держал его надежно, кроме того был слишком зол, и лежащий прекрасно это осознавал. Досада, начавшая расползаться по его губам, была настолько откровенной, что Костя чуть не расхохотался. Матерый позволил начинающему себя схватить. Ни самоуверенность, ни снисходительность до добра не доводят. Ну и кадра прислали! Действительно в какой-то степени обидно!

Нынешние действия были для Денисова в новинку. В прежней жизни он мог наорать на кого-то, мог с кем-то подраться, но подобного поведения не допускал, хотя иногда хотелось очень. Но там были другие законы. Здесь же закон был один — выжить и сохранить хранимую персону. Методы, если не считать кукловодства, никого не заботили, и в следующую секунду Костя получил лишнее тому подтверждение, когда мимо прошагал какой-то флинт, а его хранитель, восседавший на плече, поглядел на мизансцену с праздным интересом и преспокойно поехал себе дальше. Все просто. Если тебе угрожают — бей. Если тебя бьют — убивай. И те, кто в прошлой жизни никогда никого не убивали, здесь быстро этому учились. Какой в этом смысл? Какое это, на фиг, чистилище? Это джунгли. И сейчас, глядя на опрокинутого юнца с шакальими глазами и в прекрасном костюме, Костя не испытывал ни малейшего угрызения совести. Его пытались убить. Даже если это был великолепный спектакль, нацеленный на предварительное запугивание, следствием все равно явилась дыра в спине. Поэтому извините, расшаркиваний и реверансов не будет.

— Руки под затылок! — велел Костя, чуть приподнимая голову собеседника за волосы.

— Я...

— Живо!

Егор поспешно выполнил приказание, и Костя прижал его сложенные ладони его же собственной головой, продолжая удерживать меч в прежнем положении, так что его ресницы опирались на пластмассовый клинок, и человек опасался даже дернуть веком.

— Послушайте, Валерий...

— Тебе прекрасно известно, что я — не Валерий! — отрезал Костя. — Ты с первого же своего визита знал, кто я такой. Надо ж было так вытаращиться, когда я тебе чужое имя назвал! И большой глупостью было спрашивать у моей коллеги — точно ли я есть Валерий? Первый день замужем? Заботливый хранитель, подыскивающий новый магазин для своего оженившегося флинта — прям трогает такая гражданская сознательность.

— Вы меня с кем-то пу...

— Довольно! — резко сказал Денисов и сделал зверское лицо. — Я хорошо знаю, когда человек действительно интересуется товаром — и когда он интересуется товаром для показухи! Третий раз уже приходишь — хоть разок бы флинта своего привел, для достоверности. Ах да, ты ж не можешь, ты ж не Кукловод.

— Я не якшаюсь с Кукловодами! — добропорядочно возмутился Егор. — Я же говорю — вы меня с кем-то пута...

— Какой глаз тебе меньше нравится? — осведомился Денисов тоном, свидетельствующим об окончании разговора. Он не сомневался, что не ошибается ни в мотивах отловленного хранителя, ни в сущности его натуры. И когда в следующее мгновение тонкие губы Егора изогнулись в смешанной гримасе панического ужаса и злости, окончательно понял, что не ошибся.

— Что ты хочешь?!

Костя быстро огляделся и наклонился к собеседнику так низко, что почти уткнулся в него носом.

— Отсутствия формальностей — вот чего я хочу. Никаких предварительных ласк — так и передай своему начальству! Никаких наблюдателей. Никаких левых переговорщиков. Пусть приходит сам! С другими говорить не стану!

— Ты рехнулся?! — прошипел Егор. — Они никогда не ходят сами! Да ты...

— Я начинающий, — весело пояснил Костя. — Допуск для какого-то кретина в мою квартиру? Вряд ли. Им нужно кое-что серьезное — и я знаю, что. Это тоже передай. Пусть приходит сам. И не затягивает с этим. Иначе это что-то я продам другому. Думаешь, одни вы такие умные?! Послали за мной мясника — и думали, я тут же превращусь в левретку?! Хрена!

— Сейчас не понимаю, — признался хранитель. — Я ж не в курсе...

— Левый или правый?

— Да я правда не знаю! — взбесился Егор, явно не желая делать выбор. — Кто мне скажет?! Отпусти меня сейчас же! — в противовес предыдущей фразе он тут же смешно добавил: — Да ты знаешь, кто я?!

— Нет, — Костя оставил руку с мечом в прежнем положении. — Кто ты?

— Да я... — у задергавшего губами Егора внезапно кончились