Читать книгу - "Математика любви - Эмма Дарвин"

– Вы хотите, чтобы я прекратил? – хриплым голосом спросил я.

Ответом мне было лишь едва заметное движение головы, и я очень медленно вновь обхватил руками ее упругую грудь. Она снова прикрыла глаза, дыхание ее замедлилось, но, когда я наклонился, чтобы поцеловать сосок, она тихонько вздохнула и обняла меня одной рукой за шею, так что моя голова очутилась на сгибе ее локтя.

У нее была бархатистая, нежная кожа и роскошное тело, к которому мне было невыносимо сладостно прижиматься щекой и губами. Грудь ее под моими руками напряглась, соски стали твердыми, и она превратилась в натянутую, дрожащую от возбуждения струну. В ответ она провела руками по моему телу, изучая и исследуя его, дотрагиваясь до каждой впадинки и выпуклости, каждой косточки, ласково гладя меня по плечам, по лицу и рукам.

Она имела некоторое представление о том, что я намерен сделать, но не ожидала, что сначала я прикоснусь к ней руками, как меня научило общение с Мерседес и Катрийн. Моя рука двигалась очень медленно, скользнула по ее животу, опустилась ниже и замерла. А когда я наконец начал поглаживать ее там, она вздрогнула, слегка пошевелилась, озадаченная, но довольная, принимая мою ласку, в то время как я старался открыть для нее новую, неизведанную страну, как раньше знакомил с землями, в которых мы уже побывали.

Моя желание обладать Люси стало почти нестерпимым, тем не менее я страшился причинить ей боль. Но без этого я не мог взять ее. По крайней мере, я мог хотя бы постараться сделать это как можно безболезненнее, поскольку уже знал как. И только когда я почувствовал, что она раскрывается под моими пальцами, когда ощутил, что дыхание ее стало быстрым и прерывистым, а подняв голову, увидел на ее лице мечтательное и отстраненное выражение, с которым она отдавалась удовольствию, только тогда я вошел в нее.

Она не вскрикнула, но голова ее яростно метнулась по подушке из стороны в сторону. Я вышел из нее.

– Не останавливайтесь, – прошептала она и подняла голову, чтобы поцеловать меня.

– Но я не могу заставить себя причинить вам боль.

– Все прошло или почти прошло. И я хочу продолжения.

– Любимая, вы уверены?

Она кивнула, но я ощутил, что нетерпение и восхищение оставили ее. Ее тело снова стало напряженным и холодным, и когда я снова приблизился к ней, то безошибочно понял, что она с содроганием ожидает новой боли.

Все было уже позади, или почти прошло, как она выразилась. Но я не мог заставить себя вновь обладать ею, пока она оставалась в таком напряженном и несчастном состоянии, ожидая нового приступа боли. Я бережно поцеловал ее и отстранился.

Между ног у нее появилась кровь.

«Так мало крови, – мельком подумал я, – в результате столь большой перемены. Но она не должна лежать, испачкавшись в ней. Раны следует заживлять».

Я наклонился над ней и принялся осторожно и бережно убирать следы крови поцелуями. Вкус ее показался мне сладким и сладостным. Она испуганно вздохнула, но вскоре я ощутил, что она успокоилась и расслабилась. Кожа ее потеплела, дыхание участилось, она пошевелилась и раскрылась под моими поцелуями.

Скорее, чем я мог ожидать, ее тело, казалось, поняло, что от него требуется, а потом ее охватила дрожь сладостного предвкушения, столь сильная, что я поспешно стер кровь с губ и вернулся к ней.

На этот раз она радостно приняла меня, наградив поцелуями за мою нежность, и ее растущая страсть только усиливала мою собственную. Когда наконец я полностью овладел ею, то позволил своей безумной радости захлестнуть себя и перед тем, как раствориться в океане блаженства, еще успел мельком подивиться тому, что мы с ней все-таки сумели обрести счастье.

Приветственные крики и грохот музыки неумолчно звучат у меня в ушах. Они неизменны и постоянны, как жаркое марево и черная пыль, сквозь которую мы движемся. Я спотыкаюсь, пытаясь пробраться между неподвижными человеческими телами и металлическим ограждением.

Кавалерия. С юго-запада. Они идут на рысях, врассыпную, с саблями наголо и рубят всех подряд, будь то мужчина, женщина или ребенок, оказавшийся в пределах досягаемости. Под копыта лошадей валится какой-то юноша, девушка с криком опускается на землю, я пытаюсь ухватить лошадь под уздцы, но всадник смотрит на меня пустыми глазами. Он не видит меня. Я отлетаю в сторону как пушинка, сбитый с ног огромным мужчиной, который ищет хоть какое-нибудь оружие, и тоже падаю на землю.

Я ничего не вижу, кроме жгучей и ослепительной темноты, и ничего не чувствую, кроме ударов.

Я с трудом приподнимаюсь и встаю на колени посреди груды щебенки, кирпичей и железных прутьев. Неподалеку на камнях, прижав руки к груди, неподвижно лежит какая-то женщина, и сквозь пальцы у нее сочится кровь. Лицо ее повернуто в другую сторону, но я уверен, что это Каталина, это должна быть она. Я не могу прикоснуться к ней. И ничем не могу ей помочь.

Потом она встает, и я вижу наконец ее лицо.

Это Люси, она невредима и улыбается.

– Стивен? – Она протягивает ко мне запачканную краской руку. – Разве вы не знаете? Ребенок нашелся.