Читать книгу - "Психо Звери - Жасмин Мас"

Глаза Аран были угольно-черными, лицо пылало от ярости, а ее всю трясло от гнева.

— Обуздай свой гнев, вырвись из клетки, — раздался чей-то мужской голос откуда-то из-за ее спины.

Аран резко обернулась в поисках говорящего, но там никого не было.

Дон тяжело вздохнул, и комната заполнилась шорохами и бормотанием, когда он снял со всех перевертышей свое ментальное подчинение.

— Ну, эту проблему мы решили, — небрежно бросил Дон, глядя на Аран с чем-то вроде уважения. — Ты говорил, что ты фейри воды?

Аран кивнула своими кудрями, глядя расфокусированным взглядом на то место, где только что стояли двое альф.

От них ничего не осталось.

— Все, кто помогал Молли и Зеду, выйдите к возвышению.

Двенадцать бет, направивших оружие на моих мужчин, шагнули вперед и выстроились в ровную линию.

В зале стояла тишина.

Затем Дон вытащил пистолет и прошел вдоль шеренги. Раздались сухие хлопки, и он прострелил лоб каждому из них.

Их тела рухнули на пол.

Татуировка «LOYALTY» на шее Дона дернулась, когда он с яростью сжал челюсти.

— Что ж, хоть это Равноденствие и выдалось богатым на шоу, мы здесь все же по другой причине.

Дон повернулся к своему сыну и кивнул на прекрасных омег, сидевших с ним на сцене.

— С кем из них ты свяжешь себя узами сегодня вечером?

Он только что буднично пристрелил в голову дюжину мужиков без всяких объяснений. Он продемонстрировал нам абсолютную, непререкаемую власть своего голоса.

Ослушаться его было невозможно.

Я попятилась к Аран, ища утешения у лучшей подруги, пока мои мужчины выбирали другую женщину и неминуемо разбивали мне сердце.

Золотой нимб отягощал запястье, напоминая, что я рождена с конкретной целью.

Ничего страшного, у тебя другой жизненный путь, — попыталась я себя успокоить, но утешения это не принесло.

Я схватила Аран за руку и отвернулась.

Мы вцепились друг в друга так, будто были единственными спасательными кругами на свете. Она единственная понимала, каково это — чувствовать, как твоя жизнь рушится под ногами снова и снова.

— Нет, — прошипел Кобра. — Мы не возьмем омегу.

Мои глаза расширились.

От потери крови у меня явно начались галлюцинации.

— Я выбираю Сэди! И если ты не можете с этим смириться, тебе придется драться со мной до смерти. — голос Кобры раскатился под сводами зала.

Джакс зарычал:

— Мы все выбрали ее давным-давно.

— Сначала придется убить меня, прежде чем отнять ее у нас, — прорычал Ксеркс, и в тишине звякнули вынутые им ножи.

— Мы перебьем вас всех, если вы попытаетесь нам помешать, — пообещал Ашер.

Внезапно кто-то тяжело опустил руку мне на шрамированное плечо, ледяные пальцы развернули меня к себе.

— Смотри на меня, когда я это говорю, — жестко прорычал Кобра.

Я тупо моргнула, задрав голову.

В следующую секунду четверо мужчин рухнули передо мной на колени, склонив головы.

Они пошли против Дона.

Они выбрали верную смерть ради меня.

— Вы не можете, — прошептала я, чувствуя, как глаза щиплет от слез, а голова кружится от потери крови. — Он убьет вас.

Глаза Кобры светились, когда он перехватил мою руку и прорычал:

— Заткни ебучий рот, котенок. Я же сказал, что люблю тебя. Ты думала, это шутка?

— Вообще-то ты сказал, что я принадлежу тебе, — прищурившись, поправила я.

Я все еще была на него немного зла.

— Не будь ебаной дурой, — прорычал он. — То, что я чувствую к тебе — это больше, чем любовь. Ты — моя вселенная, и если ради того, чтобы быть рядом с тобой, мне придется умереть, так тому и быть.

У меня перехватило дыхание, а в горле застрял ком.

— Но вы не можете. Он причинит вам боль.

На этот раз зарычал Ксеркс:

— Малышка, мы и так уже мертвы, если мы не с тобой.

На секунду меня пробрал ужас.

Неужели они знали о моем плане прикончить их, если они выберут омегу?

Грудь Джакса завибрировала, звеня цепями на золотых косах, когда он покачал головой.

— Мы же говорили тебе, маленькая альфа, что любим тебя. Неужели ты думала, что мы лгали?

— Да, блин, но он же угрожает вас убить! — огрызнулась я, чувствуя, как руки трясутся от страха, даже несмотря на то, что от их преданных слов мое сердце пускалось в пляс.

Они все тут посходили с ума, что ли?

Я только что узнала, что вся моя жизнь — ложь, а теперь еще и это.

Женский организм имеет предел прочности.

То, что я сама планировала их прикончить, вовсе не значило, что я хотела, чтобы это сделал Дон. Это совсем другое дело.

Ашер имел наглость рассмеяться, и татуировки на его шее заходили ходуном, пока он стоял передо мной на коленях.

Его янтарные глаза потемнели, а голос прозвучал жестко:

— Принцесса, они могут попытаться нас убить. Но у них ничего не выйдет.

Отлично.

Они просто тупые идиоты.

Я ущипнула себя за переносицу уцелевшими пальцами, моля небеса о терпении.

Встряхнув рукой, я помахала перед ними культей без пальца, от чего на пол брызнула кровь. И если это не отражало общую атмосферу вечера, то я уж и не знаю, что могло бы.

Это возвращало к суровой реальности.

Я рявкнула на них:

— Нет! Немедленно встаньте нахрен все. Вы не можете просто так решать умереть за меня. Так это не работает.

Идеальное лицо Кобры исказилось в жестокой ухмылке.

Это было единственное предупреждение.

Внезапно он вскочил на ноги, обхватил мою шею рукой, усыпанной драгоценностями, и притянул мое лицо к своему.

Кобра прошептал с угрозой:

— Ты примешь нашу любовь и свяжешь себя с нами прямо сейчас, котенок. Ты серьезно думаешь, что сможешь стоять здесь раненая и кровоточащая и говорить мне, что я не могу с тобой связаться? Что я не смею о тебе заботиться?

Я закатила глаза и «случайно» брызнула на него кровью.

— Да. Именно это я и говорю.

Лицо Кобры потемнело.

— Я потом накажу тебя за этот маленький акт неповиновения. Сечешь?

Я подавилась собственным хрипом.

Какая. Охуевшая. Наглость. У этого. Мужика.

— Или ты слишком ссышь, чтобы принять нас? — Кобра наклонился всем своим массивным телом, прорычав мне прямо в лицо: — Ты что, трусиха?

У меня перед глазами все покраснело.

Мне стоило невероятных усилий не обратиться в саблезубую тигрицу и не вцепиться в его самоуверенную жопу.

— Ладно. — я подалась вперед и прорычала в ответ: — Я вообще-то собиралась тебя убить.

В его груди зазвучало утробное урчание.

— Ох, котенок, не говори мне пошлостей при всех этих перевертышах, — хрипло прошептал он.

Он