Читать книгу - "Порочное море - Джордан Стефани Грей"

и у её ног не лежит труп моего отца. Она здесь. В мрачном коридоре подводного замка. Со мной.

Я тяжело сглатываю, впиваясь взглядом в её глаза, пока удушающая хватка мелодии окончательно не отпускает мой разум. Пока изуродованное тело отца наконец не исчезает.

— Что за чертовщина…

— Проклятая музыкальная шкатулка, — быстро поясняет она. — Колдун как-то замуровал её в стену моей комнаты. Мне потребовались месяцы, чтобы выковырять её оттуда. Но ты бы привык. Дня через три.

Из моей груди вырывается глухой рык. Она не рассказывает мне о своём худшем воспоминании, но мне и не нужно его слышать. Вывод, который я делаю, от этого не меняется:

— Я лично выпущу ему кишки.

Уголки её красивых губ едва заметно дёргаются:

— Я знаю. — Её рука в моей ладони становится твёрдой, дрожь исчезает, и она решительно уводит меня из восточной ниши в сторону западного разветвления. — Сюда.

Моя магия откликается на это движение, вздымаясь внутри, словно штормовая волна. Мы должны быть совсем близко. Абиссис. Сердце. Наше спасение. Мы ныряем в проход, и в тот же миг над головой вспыхивает слепящий белый свет. Слишком яркий. Слишком чистый. Глаза режет от резкой вспышки, зрение на мгновение гаснет, и мы, спотыкаясь, разлетаемся к противоположным стенам коридора.

Зефира резко вскрикивает.

Когда пелена перед глазами рассеивается, я вижу, на что именно она наткнулась.

На постаменте, словно в каком-то жутком святилище, лежит бьющееся сердце. Настоящее, живое сердце; из наспех перерезанных артерий всё ещё сочится тёмная кровь. Края сосудов неровные, рваные — будто их кромсали в дикой спешке. Сердце Мортема? Я делаю шаг ближе, прислушиваясь к собственной магии, но она не отзывается на этот орган. Она остаётся абсолютно равнодушной.

Зефира буквально вжимается в дальнюю стену ниши. Её глаза огромные, полные ужаса, а лицо стало мертвенно-бледным. Она смотрит на это сердце не мигая.

— Я хочу уйти, — едва слышно, на одном дыхании шепчет она. — Арион, пожалуйста, давай уйдём.

Я замечаю, что сердце насквозь пробито тупым бронзовым клинком. Белый свет сужается, выхватывая эту картину из темноты, словно устраивая помпезное, издевательское представление. Превращая это в насмешку.

— Это… нож?

Зефира зажимает рот ладонью. Её бледность сменяется зеленоватым оттенком. Её тошнит. Она судорожно, шумно дышит.

— Это… оно… — Она не может закончить фразу. Кажется, она вот-вот упадёт в обморок.

— Это не сердце Мортема? — пытаюсь я получить подтверждение.

Она дико качает головой, не в силах оторвать взгляд от окровавленного органа.

— Нам нужно вернуться. Пожалуйста. Прошу тебя, Арион. — Она умоляет. Зефира никогда не умоляет в подобных ситуациях. Я реагирую мгновенно. Делаю шаг к ней, сгребаю в охапку и закрываю своими крыльями, пряча от этого зрелища.

— Всё хорошо, — шепчу я. — Ты со мной.

Но она начинает отчаянно вырываться из моих рук:

— Пожалуйста, мне нужно уйти! Он пытает меня. Это… это всё игра, и он побеждает. Он всегда побеждает! Я снова застряла в его лабиринте. Что бы я ни делала, я всегда возвращаюсь сюда. В это проклятое место. Прямо туда, где он хочет меня видеть!

Чистая, обжигающая ярость вскипает в моих венах. Магия переворачивается в желудке от её слов, от её паники и боли.

— Его здесь нет, — твёрдо говорю я, разворачивая её и уводя прочь из ниши. — Его тут нет, ты в безопасности. Мы близко, Зефира. Я чувствую это. Просто дыши и держись за меня…

Но прежде чем мы успеваем сделать шаг в бесконечный коридор, магия в моей груди резко зажимается. Один мучительный, сокрушительный импульс намертво пригвождает мои подошвы к полу. И в ту же секунду стены прямо перед нами с оглушительным грохотом захлопываются.

Коридор впереди просто перестаёт существовать.

Я резко разворачиваю нас обратно к нише, чтобы закрыть Зефиру собой, и она испуганно вскрикивает, глядя на комнату. Потому что теперь она абсолютно пуста.

Сердце исчезло.

— Что-то не так, — тяжело и часто дышит она. — Коридоры должны меняться каждые пятнадцать минут, а не каждые пятнадцать секунд…

И словно в ответ на её слова, пол под нашими ногами с грохотом проваливается. Ниша ухает вниз.

Зефира кричит, намертво вцепляясь в меня, буквально пытаясь взобраться по мне вверх, пока я расправляю крылья, чтобы замедлить наше падение. Мы летим в беспросветную черноту несколько минут — долгих, бесконечных минут падения в бездну, пока наконец мягко не приземляемся. Когда стены лабиринта вокруг нас замирают, перед нами открывается новый проход. Моё сердце бьется как сумасшедшее, но магия внутри пульсирует ровно и уверенно. Что-то в моих костях кричит о том, что этот путь — правильный.

Мы осторожно выходим в коридор, целиком состоящий из зеркал.

— Что мне делать? — спрашиваю я Зефиру. Она упрямо прячет лицо у меня на плече и ни разу не подняла глаз с момента, как исчезло сердце. — Хочешь, попробуем отыскать остальных?

Она ещё крепче обхватывает ногами мои бёдра:

— Н-нет. У нас не выйдет. Скорее всего, они тоже блуждают где-то в ловушке.

— Но мы-то не потерялись.

— Мы только что едва не разбились насмерть!

— Но не разбились же? Мы живы. Мы здесь. — Я глубоко вдыхаю, аккуратно разжимаю её руки и ноги и осторожно опускаю её на пол. — Скажи, что тебе нужно. Если идти дальше для тебя невыносимо…

— Не будь, чёрт побери, идиотом. — Она резко вскидывает голову, яростно сверкая на меня глазами. И у меня едва колени не подкашиваются от этого зрелища — от этого упрямого огня в её взгляде и стали в голосе. Сейчас она кажется более живой, чем за все последние часы. — Мы идём дальше.

— Но…

— Мы. Идём. Дальше. — Она небрежным жестом убирает упавшую прядь с лица и перебрасывает розовую косу через плечо. — Я отказываюсь подыхать в этом месте, чернокнижник. Единственный способ выбраться отсюда — пройти насквозь.

Я невольно улыбаюсь, несмотря на всю дикость ситуации и ту боль, которую она всё ещё испытывает. По крайней мере, она снова борется.

— Как скажешь, русалка.

Напряжение в её теле немного спадает. Она выскальзывает из-под моего крыла и оценивающе осматривает новый коридор. Бросает быстрый взгляд на потолок и тяжело вздыхает.

— Ну разумеется. — Опустив ладонь на бедро, она резко разворачивается на пятках и начинает идти спиной вперёд по чёрному лакированному полу. За её спиной бесконечные ряды роскошных позолоченных зеркал сверкают кристально чистым стеклом. Их поверхность настолько гладкая, что каждое из них кажется застывшей гладью воды. Зефира попирает пальцем мой подбородок, заставляя меня смотреть исключительно на неё. — Во-первых, я была права. Этот ублюдок издевается над нами. Неважно, здесь он сам или нет,