Читать книгу - "Смена формы - Кэсси Александер"

Я держалась ближе к краю толпы и направилась в сторону Дивисадеро. По пути мне попадались кучи у обочины на мой клинический взгляд, слишком крупные, чтобы их оставил пёс. Сегодня придётся внимательнее смотреть под ноги.

Оглянувшись, я подумала, а вдруг тот мужчина, которому мы помогали, где-то в толпе? Или те, кто пришёл за ним? Вроде бы никого знакомого не было, но от одной этой мысли я невольно ускорила шаг.

Когда я подошла к дверям клиники, то увидела, что пятно крови на крыльце никуда не делось. Кровь вообще ужасно плохо отмывается, особенно с бетона. Пока я размышляла об этом, позади раздался тихий стон.

Я вздрогнула и резко обернулась. Звук был не совсем человеческим, скорее как ветер, скользящий мимо горлышка пустой бутылки. Я услышала его снова и застыла на тротуаре, стараясь одновременно не наступать на вчерашнее кровавое пятно и понять, откуда идёт звук.

— Эй, леди.

Ко мне по улице шёл вчерашний мальчишка.

— Привет, — ответила я.

— Тебе всё ещё нужна лимпиеса. Я же вижу.

— Да, это по-прежнему не вариант. Мне на работу надо. Первый рабочий день. — Я ткнула большим пальцем в сторону клиники у себя за спиной. Он преувеличенно неодобрительно покачал головой, будто осуждая меня за то, что я «играю за другую команду». — Я — Эди. А тебя как зовут?

— Я — Олимпио.

— Чем ты вообще целыми днями занимаешься, Олимпио? — Сейчас было лето, а то я бы спросила, почему он не в школе.

Он ухмыльнулся, показав неровные зубы.

— Стараюсь не пускать людей в эту клинику. Вы тут и половины того, что может мой дедушка, не умеете.

— Это как?

— Вы месяцами пытаетесь понять, что с человеком не так, а потом всю оставшуюся жизнь кормите его таблетками. А мой дедушка может вылечить всего за один день.

Как медсестра, я слышала всякую чушь о холистической медицине. Видела пациентов, которых изуродовало баночным массажем, видела тех, кто отравился «целебными» пилюлями с непонятной маркировкой, а в составе оказывался свинец.

— Да? — Я приподняла брови.

— Ага. С тобой что-то не так, леди. Я вижу. Не знаю, что именно, но мой дедушка — отличный курандеро, он сразу поймёт.

— Ну… — На секунду я замолчала, снова пытаясь уловить тот странный стон. Через дорогу была ливневая решётка, и возможно, это ветер гудел у её входа. — Ну, — я собралась с мыслями, — ладно. Знаешь, я, пожалуй, соглашусь: со мной и правда что-то не так. — Наверняка по мне было видно, как я переживаю за маму. Я замечала это утром в зеркале, в уголках своих глаз. — Но это не то, что могут исправить другие люди.

— Мой дедушка…

— Я опаздываю на работу. Но я принесла лишний сэндвич. Можем, скажем, обменять его на разговор в полдень.

Он откинулся назад, держась непринуждённо, будто готов был принять любое предложение.

— Эй, я буду здесь весь день, пытаясь спасать людей от вас всех.

Я усмехнулась.

— Только стой в тени. Не хочу потом узнавать, что делает твой дедушка с тепловым ударом.

***

Я вошла в клинику. В зоне ожидания уже сидели трое. Администратор заметила меня и нажала кнопку, впуская внутрь. Дверь с глухим стуком закрылась за мной, и тут же из кабинета высунулся доктор Товар.

— Восемь ноль пять. Ты всегда опаздываешь?

— Простите.

— Я знаю, что ты не заблудилась, учитывая, что была здесь вчера, — продолжил он и махнул рукой в сторону коридора. — Катрина тебя введёт в курс дела. Твой первый пациент текато, ему нужно сменить повязку на абсцессе. — Затем он захлопнул дверь.

Ко мне подошла другая женщина и вытащила меня из неловкого стояния в коридоре, уводя в короткий проход с дверями по обе стороны.

— Я — Катрина. И он не всегда такой строгий. Просто думал, что ты отказалась от работы. — На ней был почти такой же наряд, что и вчера: розовый верх от медицинского костюма с фиолетовой строчкой и такие же брюки. У неё была светло-коричневая кожа и коротко подстриженные чёрные волосы. Угловатые скулы придавали её лицу ту самую традиционную женственность, которую, казалось, лишала короткая стрижка. — Правда, что ты не говоришь по-испански?

— А что такое текато? — вместо ответа спросила я.

Она выпятила нижнюю губу и шумно выдохнула, взъерошив волосы на лбу.

— Ты тут будешь совершенно бесполезна.

— Мне правда очень нужна эта работа, — возразила я.

— Зачем? — Она наклонилась ко мне. — Ты какая-то безрассудная благодетельница?

— Нет. Ну, может, да. Но нет. — Я сделала шаг назад. Не могла же я сказать: «Я ищу Санта Муэрте, чтобы обменять эту информацию на помощь для мамы, и вчера в вашей зоне ожидания кто-то о ней говорил».

Она скрестила руки и прищурилась. На тыльной стороне одного из её пальцев виднелась странная татуировка, но сейчас было не время спрашивать про неё.

— У тебя есть судимость?

— Что? — Её вопрос застал меня врасплох.

— Кража в магазине. Вождение в нетрезвом виде. Что-нибудь такое глупое, — предположила она.

— Нет! — возмутилась я. — Просто мне жутко не нравилась прошлая работа, вот и всё. Мне нужно работать здесь.

— Не хочу тратить время на твоё обучение, если ты всё равно скоро уйдёшь.

Это было вполне разумное опасение. Я перекрестилась на католический манер.

— Обещаю, что не уйду.

— О, ну раз уж ты перекрестилась, теперь я тебе точно верю, — произнесла она с такой явной иронией. — У тебя вообще есть мед форма, чтобы надеть?

— Да… то есть… — До меня просто не дошло, что нужно её принести. Я не привыкла носить форму днём. — Надо было захватить с собой. Завтра принесу.

— Если бы я не видела, как ты вчера кинулась помогать тому парню из банды… — Она провела рукой по коротким волосам. — Текато — это героиновые наркоманы, — пояснила она и внимательно следила, не дёрнусь ли я. — Тебя же не стошнит от отвращения, правда?

— Нет. Я хорошо разбираюсь в наркоманах, испанцы они или нет. — По крайней мере, здесь мне за это будут платить, в отличие от всех тех раз, когда я пыталась помочь брату. — А кого ещё мне предстоит принимать? Что ещё придётся делать?

— Ты что, вообще никаких вопросов не задавала вчера?

— Я была слишком занята тем, что меня не брали на работу… пока всё-таки не взяли. — Я слабо улыбнулась, и она снова тяжело вздохнула.

— Ладно. — Она упёрла руки в бока. — Будешь перепроверять работу ассистентов — нас тут трое. Я тут дольше всех, ещё и флеботомист, — сказала она так, будто мне ни