Читать книгу - "Ремонту не подлежит - Лорен Форсайт"

– прекрасная эмоция. Но плотина благодарности не сможет вечно сдерживать этот поток дерьма! – Господи, где я научилась так говорить? Это похоже на гороскоп из приложения, который читает Тола. – Тебе надо его научить.

– Научить, что дочери нужен уход и я не могу все успевать? А почему он сам-то этого не понимает? Почему я должна его учить?

Я скорчила гримасу и всплеснула руками.

– Кто же знает. Но, к сожалению, если хочешь добиться результата, придется покорпеть – надеюсь, недолго, зато результат будет долговременным.

– И ты поможешь? – спросила Эмили с осветившимся надеждой лицом.

– Ну, мы думали основать компанию по аутсорсингу женского эмоционального труда, – вмешался Эрик. – Так мы наконец сможем победить патриархат.

Эмили смотрела на меня и ждала, что я произнесу волшебное слово, которое решит все ее проблемы. И я, к своему удивлению, почувствовала, что сумею помочь. Я обожала анализировать проблемы и находить решения. А если проблема была сложная, тем лучше.

– Ладно, рассказывай, а я посмотрю, что можно сделать.

Нам пришлось найти младенца – не пугайтесь, мы не прибегали к криминалу. На помощь пришел друг Эрика Маркус.

Маркус был здоровяком и носил футболку на два размера меньше необходимого, под которой проступали рельефные мышцы. Он как будто только что вышел из качалки, где проводил уйму времени, но эффект смягчал фиолетовый слинг в горошек, в котором сидела его крошка и улыбалась папе как центру своей вселенной.

– Итак, план такой, – объявила я. Мы сидели в парке Финсбери ветреным субботним утром. Эмили сказала, что ее муж гуляет здесь с дочкой. – Маркус, ты должен сыграть роль идеального отца и показать, что твой ребенок – самый счастливый младенец на свете.

Маркус зашевелил бровями, улыбнулся и поправил слинг.

– Люблю, когда меня называют идеальным.

– Надеюсь, ты не против здоровой конкуренции, – подразнила я. – Нужно, чтобы отец, Лиам, увидел, как хорошо у тебя все получается, как легко ты справляешься. И захотел стать похожим на тебя.

Тола подозрительно взглянула на Маркуса.

– Напомни еще раз, почему ты нам помогаешь?

Он рассмеялся, и его дочка тоже восторженно захохотала.

– Эрик попросил. А еще потому, что этот Лиам позорит весь род мужской. Ведь чем больше мужчин станут активно участвовать в воспитании, тем скорее мы добьемся декретных выплат для отцов!

Тола улыбнулась и кивнула: он ее убедил.

– Сохранять брак с женщиной при этом не обязательно? – спросила она, и Маркус кивнул.

– Угадала.

– Ладно, – Тола потерла ладони, – начнем веселье.

Маркус подошел к качелям, где стоял Лиам и вяло раскачивал свою дочку, неотрывно глядя в телефон. Маркус приблизился, и Лиам вытаращился, увидев перед собой такого здоровяка. Готова поспорить, в этот момент он подумал: и этот парень гуляет с малышом? А почему он не в качалке? И не на боксерском ринге?

– Тут свободно? – Маркус обезоруживающе улыбнулся и указал на соседние качели.

Тола прыснула и прошептала:

– Он что, к нему подкатывает?

Эрик поморщился и обиженно проговорил:

– Маркус счастлив в браке! Он просто ведет себя вежливо.

Лиам уставился на Маркуса, помолчал и пожал плечами.

– Да. Садись.

– Супер. – Маркус переключил внимание на дочь, подбросил ее в воздух и усадил на качели, стал корчить ей рожицы и нараспев объяснять, как «папа ее сейчас покачает».

Дочка Лиама заинтересовалась происходящим, повернулась к веселому незнакомому дяде и стала внимательно за ним наблюдать, улыбаться и хлопать в ладоши. Готова поспорить, она никогда так не радовалась своему отцу, который стоял в сторонке, приклеившись к телефону, и даже не попадал в ее поле зрения. Кажется, Лиам тоже это понял и растерянно заморгал.

– Он убрал телефон! – Тола взволнованно схватила меня за руку.

– Тихо! – зашипел Эрик.

– Давайте ближе подойдем, – сказала я, – и не будем вести себя, как придурки! Мы трое бездетных взрослых и топчемся у детской площадки, это подозрительно!

Мы подошли к полянке за качелями, чтобы подслушать их разговор.

– Везет тебе! – сказал Маркус, с улыбкой повернулся к Лиаму и кивнул на свою дочку. – У меня уже, считай, капризный подросток. Вот-вот начнет краситься и ходить по клубам. Дети так быстро растут!

Лиам словно не понимал, с ним ли Маркус разговаривает. Видимо, с Лиамом так давно не заговаривал взрослый человек, что он забыл, как это бывает.

– Не знаю, мне иногда наоборот кажется, что время тянется, – вздохнул Лиам и смутился, будто спохватившись, что ляпнул что-то не то. Но Маркус улыбнулся и кивнул.

– Ну да, это же так интересно – слушать вопли, ждать, пока ребенок все вокруг обкакает, молиться, чтобы заснул, а потом паниковать, что спит слишком долго. – Маркус пожал плечами. – А может, только у меня одного ничего не получается? Я-то думал, что жизнь отца в декрете – сплошные нежности и плейстешн.

У Лиама загорелись глаза, и Тола вскинула бровь.

– Серьезно? – прошипела она.

– Он же играет роль! – Эрик бросился защищать друга, но вдруг замолчал. – Надеюсь.

Но это сработало: Лиам проникся к Маркусу доверием! Он увидел перед собой человека, который не станет его осуждать и говорить, что отцовство – волшебный и неповторимый опыт. У этого отца были такие же жалобы, и на лице Лиама отобразилось облегчение.

– Ты тоже сидишь с ребенком? – воскликнул Лиам. – Я почти не встречал других пап. Да уж… не думал, что это будет так скучно.

Маркус кивнул и посмотрел на дочь.

– А тебя тошнило, когда ты менял подгузники? Когда я впервые увидел подгузник, я блеванул, потом она блеванула, потом мы оба зарыдали… но потом стало лучше. – Он ласково посмотрел на дочку, и Лиам улыбнулся. – К тому же, на работе тоже бывает скучно, – рассудил Маркус. – А тут ты смотришь, как она растет. Слышишь ее первые слова, видишь, как она сделала первый шаг… Моя вторая половина мне завидует. Но что поделать, надо думать о финансах, да, приятель?

Намекнул, что в их семье он меньше зарабатывает и это чисто финансовое решение, никак не влияющее на эго. Молодчина, Маркус. Может, и не надо было делать для него эти карточки с подсказками; у него и без меня бы все получилось.

– Да, Эмили – это моя жена – думаю, ей грустно, что она столько пропускает. Поэтому когда она приходит с работы, я с порога вручаю ей Лилу, чтобы они наконец побыли наедине. Я знаю, как она скучает по дочке.

Я взглянула на Толу, округлив глаза, и беззвучно прошептала:

– Значит, он хотел как лучше!

– Да, понимаю, о чем ты, ей очень тяжело. Вечером я занимаюсь домашними делами: стиркой, уборкой и прочим, потому что можно спокойно сунуть дочку