Читать книгу - "Исполняющая обязанности жены генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш"

плечи опустились чуть ниже, и в тоне его вдруг прозвучала усталость, как у человека, который давно устал бороться с самим собой.

— Вот что, — наконец произнес он тихо, — я не собираюсь тебе ничего объяснять. Ты — тут за деньги. Тебе платят за вот это вот показное добродушие и милосердие. Твоя улыбка, твои слова, это театр заботы был оплачен.

Я сделала шаг вперед, чуть наклонившись, чтобы он мог меня лучше услышать.

— Да, это так. Мне платят за то, чтобы я находилась здесь. Но у меня и правда есть выбор. Я могу просто разгуливать по поместью и валять дурака. Или проводить время с вами. Но я почему-то выбрала именно второй вариант.

Я улыбнулась. Мне казалось, что я сейчас «упукнусь» сдвигать огромную стену, которую генерал выстроил вокруг себя.

Он несколько секунд смотрел на меня, словно пытаясь понять, есть ли во мне хоть капля искренности. В его взгляде зажглась искра — не яркая, но достаточно заметная, чтобы понять: он всё еще не полностью закрыл сердце. И шанс сдвинуть эту стену есть.

— Почему никто из вас не хочет понять, что я устал от всего этого, — наконец признался он, словно немного снимая с себя тяжелую маску.

Я внимательно слушала, и внутри меня зазвучал тихий голос: «Вот она — правда».

— Я понимаю, — сказала я, — что вы устали. И я готова подождать. Время — лучший лекарь. Может, со временем вы станете видеть меня не только как «сиделку за деньги», а как человека, который действительно хочет помочь вам выйти из этой ситуации.

— Хватит! Надоело! Ты испытываешь мое терпение! — резко произнес генерал. — Говори, во сколько моя жена оценила то, что ты каждый день будешь видеть мое изуродованное лицо, чтобы я заплатил тебе в два раза больше, чтобы не видеть тебя здесь?

Глава 19

Милосердие и деньги

Я посмотрела на его шрам, пересекающий лицо.

— Я не вижу тут уродства, — произнесла я, мягко, словно пытаясь развеять тень оскорбления, которая могла бы скользнуть по моим словам. — Я не вижу в вашем лице ничего такого, что могло бы заставить меня отвести взгляд. Я вижу красивое лицо мужчины…

Мои глаза не отводили взгляда, и я чувствовала, как внутри что-то меняется, словно сама говорила это не только ему, но и себе.

— В этом лице есть что-то сильное, — продолжила я, чувствуя, как слова растекаются внутри меня, — очень мужское…

В этот момент я смотрела пристально в его серые глаза — и вдруг внутри вспыхнула какая-то странная женская слабость, словно осознание, которое приходит не сразу, а медленно, как рассвет, расплывающийся по горизонту.

Так и по мне растекалось это чувство женственности. Рядом с таким сильным мужчиной так и хочется быть женственной, плавной и нежной.

Я поняла, что шрам — не порок, не уродство. Он — скорее, часть его истории, её отпечаток, который ничуть не портит, а, напротив, делает его сильнее. Знак того, что однажды этот мужчина уже бросил вызов судьбе. И готов его повторить.

Более того, он придает ему какой-то оттенок мужественности, глубины, загадки. Я не могла это передать словами, но внутренние чувства были довольно интересными: шрам, полученный в битве, шептал мне о том, что это — не комнатный аристократ, вызывающий скорую при виде занозы в пальце. Передо мной тот, кто прошел через огонь и воду, переживший что-то настоящее и опасное.

— Меня не интересует то, что ты скажешь, — произнес генерал, отворачивая лицо. Но один его мимолетный взгляд все-таки дал мне подсказку. Нет, его интересует. Еще как интересует!

— Я вижу красивого мужчину, который, — прошептала я. — Который однажды бросил вызов судьбе и опасности. И готов повторить этот подвиг в любой момент. Рядом с таким мужчиной хочется быть женственной и нежной… Мужчина, который может защитить…

— Прекратите! — произнес генерал, резко оборвав меня. — Я прекрасно знаю, что это — ложь!

— Я не вижу в вашем лице ничего такого, что способно оттолкнуть женщину! — произнесла я. — Ничего!

— Не видите, значит? — спросил генерал, усмехаясь. — Ну что ж! Браво! Из всех, кто здесь был вы единственная, пока что, заслужили мое признание, как актриса! Надо отдать вам должное. Сыграли вы великолепно. Я почти поверил.

— Вы сейчас меня серьезно обидели, — тихо сказала я, стараясь не показать, как меня задели его слова. — Хотя, может быть, я просто умею видеть в людях то, что они сами не хотят признавать.

Я почувствовала, как напряжение в воздухе нарастает, словно над нами висит невидимый вызов. Он отвернулся, но я не могла позволить ему уйти от разговора так просто.

Я замерла на мгновение, чувствуя, что слова, которые я собираюсь сказать, могут изменить или разрушить всё, что было между нами. Взгляд его серых глаз, скрывающих много тайных граней, наполнил меня пониманием: он уверен, что я не осмелюсь сделать шаг. Что моя слабость — лишь маска, и я не способна на то, чтобы поставить всё на карту.

Но я знала, что именно сейчас — момент, когда нужно сделать что-то большее, чем просто говорить.

И даже знала, что именно я должна сделать.

«Ты что? С ума сошла⁈ Так нельзя!», — забилось что-то внутри, когда я посмотрела на его губы.

Глава 20

Так нельзя!

Выбор был непрост.

Как доказать мужчине, что он привлекателен? Можно хоть цирк устроить, хоть жонглировать фразами вокруг него, крутить мяч аргументов в воздухе, танцевать вокруг него лезгинку — но всё это было бы лишь пустой тратой времени, не дающей настоящего результата.

Внутри меня всё кипело. Мысли в голове кричали наперебой: «Ты — сумасшедшая!», — потому что он был женат, потому что его взгляд — холоден и отстранен. Логика шептала: «Ты — безумна, и ты это знаешь». Но сердце — другое. Оно говорило: Это последний шанс. Сомневаюсь, что до такого додумались мои предшественники!

Я вспомнила сестер милосердия, тех женщин, что заигрывали с ранеными солдатами не ради собственной выгоды, а чтобы дать им надежду. Вернуть им веру в то, что война, даже оставив раны и шрамы, не способна уничтожить желание жить, любить, быть любимым.

Медленно, словно не желая спешить, я сделала шаг вперед, чуть наклонившись, чтобы почувствовать его дыхание. Его запах — смесь пыли, холодных металлов и чего-то неуловимого, хищного, цепляющего за душу. Я не сводила взгляда с его губ, и внутри меня разгорелась решимость.

— Вы знаете, — тихо произнесла я, — я удивлена, что вы — тот, кто нуждается