Читать книгу - "Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни - Кейтлин Эмилия Новак"

– Хорошо, – облегченно выдохнула Мэган и снова закрыла на мгновение глаза, будто собираясь с силами.

– Твой отец был здесь недавно, – добавил я. – Приехал сразу, как только узнал, что ты очнулась. Пробыл несколько часов, но совсем вымотался и уехал домой. Завтра днем он снова приедет. Арлайн с Тедом я уговорил поехать отдохнуть – после долгого перелета и бессонной ночи в госпитале им действительно нужно восстановиться.

– Да, ты правильно сделал, – кивнула она. – Им надо выспаться. А я рада, что мы остались вдвоем. – Она на мгновение замолчала, потом тихо добавила: – Знаешь, когда я увидела кровь и почувствовала, как уходит сознание, самым страшным тогда была мысль, что я больше никогда не увижу тебя.

Я закрыл глаза, пытаясь справиться с охватившей меня волной боли и нежности, и, сжав ее руку, сказал:

– Мы всегда будем вместе, любимая. Не думай больше об этом. Сейчас тебе нужны покой и тепло, а не воспоминания об ужасе. Все самое страшное позади. Будем смотреть только вперед, в будущее. В наше счастливое будущее.

Мы еще немного поговорили, и, заметив, что она стала уставать, я мягко попросил:

– Отдохни, любовь моя. Тебе нужно набраться сил.

Она кивнула, закрывая глаза, но не разжимая пальцев. Я продолжал держать ее за руку, боясь отпустить, будто это могло снова нарушить хрупкий баланс между жизнью и тем, что недавно почти забрало ее у меня.

Так и прошла наша ночь – она спала, а я сторожил ее покой, вглядываясь в каждое движение ресниц, в ритм ее дыхания. И так – всю неделю, изо дня в день. Мы дежурили то в коридоре возле палаты, то внутри, сменяя друг друга, не давая страху снова завладеть сердцем. Она жила. А значит, и я жил.

Встреча Арлайн и Ричарда спустя двадцать шесть лет была наполнена щемящей тишиной и невыраженными эмоциями, спрятанными за сдержанными жестами. Арлайн сразу узнала его, как только он появился в коридоре госпиталя, несмотря на прошедшие годы. Из стройного, обаятельного юноши он превратился в элегантного, статного мужчину. Однако последние трагические события не прошли для него бесследно – лицо отражало бесконечную тоску, поселившуюся, казалось, в нем навсегда.

У Арлайн сжалось сердце, когда она увидела Ричарда в трауре. Ей вдруг снова стал близок этот человек, с которым ее некогда связывали самые сильные чувства, и взгляд ее смягчился. А Ричард, увидев мать своей дочери, еле заметно улыбнулся, но в этом мимолетном движении было все: воспоминания о прошлом, короткое, как вспышка, счастье, и боль, навсегда ставшая частью их общей истории. Он вдруг ясно осознал, как странно и жестоко распорядилась ими судьба: подарила любовь, чтобы тут же ее отнять, и подарила дочь, чтобы спустя десятилетия воссоединить их над ее больничной кроватью.

Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза. Это молчание было красноречивее любых слов. Затем они обнялись. Быстро, почти неловко, но в этом кратком прикосновении было все то, что не успели они сказать друг другу за эти годы: прощение, сочувствие, нежность и неутихающая боль. После этого Ричард шагнул вперед и протянул руку Теду. Тот сразу же крепко пожал ее и тихо сказал:

– Примите наши искренние соболезнования по поводу смерти вашего сына. Дерек все нам рассказал.

Взгляд Ричарда потускнел еще больше. Он лишь кивнул в ответ, и в этом кивке было столько усталости, будто на своих плечах он нес все горести мира.

В общем, дневник, все вышло именно так, как я и предполагал: для Арлайн встреча с Ричардом оказалась просто страницей прошлого, которую она когда-то перелистнула. И напрасно Мэган так старательно хотела оградить мать от воспоминаний, боясь, что они принесут боль. Боли не было, только усталость и общая беда, которая теперь связывала их обоих.

К счастью, прогнозы врачей сейчас внушают оптимизм. Состояние Мэган стабилизировалось, и с каждым днем она становится чуть сильнее, хоть и остается еще очень слабой. Она все еще оправляется от полученного удара – буквально и в переносном смысле. Но если все будет идти так же, как сейчас, то через пять дней ее уже отпустят домой. «Домой», дневник, – какое же это сладкое слово.

Арлайн с Тедом решили задержаться в Лондоне еще на пару недель, чтобы помочь и поддержать Мэган. А она, представь себе, уже начала волноваться, как же теперь мы будем жить вместе. Ведь это значит, что мне придется уходить из дома каждый день перед рассветом и возвращаться только под покровом ночи. Я объясняю ей, что это ерунда. Господи, после всего, что я пережил за эту неделю, кажется, теперь любое событие – от чашки горячего чая до легкого дыхания в груди – уже само по себе великое счастье, радость, дар. Такого понятия, как «неудобство», больше не существует в моей системе координат. Его просто не осталось. Все стерлось – все, кроме одного: она жива.

Но ты же знаешь, дневник, какая она – моя Мэган. Всегда переживает за всех, кроме себя. Беспокоится, как же я буду жить с ее родителями под одной крышей. Словно вопросы, кто где будет спать и во сколько выходить из квартиры, хоть что-то значат после того, как я своими глазами видел ее в крови, между жизнью и смертью. В общем, ерунда все это. Справимся. Главное – она рядом. Мэган возвращается домой. А для меня большего в этой жизни и не нужно.

Глава 55

Свадебный букет и другие откровения

Из дневника Дерека Драммона

15 апреля 2017 года (Лондон)

После выписки Мэган из больницы жизнь постепенно стала возвращаться в привычное русло, насколько это было возможно после случившегося. Вечера проходили в уютной, почти идиллической обстановке, в кругу семьи. Моя теща, как оказалось, была прирожденным шеф-поваром. Видимо, это у них в роду передается по женской линии вместе с чувством вкуса и талантом держать поварешку, как скипетр. На кухне она уверенно заняла командный пост.

Целыми днями мать кудахтала над своей дочерью, как настоящая курица-наседка. По утрам я покидал дом со спокойным сердцем – знал, что Мэган находится в надежных руках. 10 апреля ей исполнилось двадцать шесть. Совсем немного, если сравнивать с моими ста сорока семью, но достаточно, чтобы уже не слушать мамины нравоучения, хотя Арлайн, конечно, продолжала наставлять дочь.

Накануне я купил огромный букет белых роз. Прелестный, почти неприлично пышный. Мы с Арлайн спрятали его в шкафу