Читать книгу - "Идеальный отец - Alexis Hall"

Джеймс Ройс-Ройс, – когда этот выбор дался такой дорогой ценой.

Теперь и Брайан стоял.

– Да, конечно. Потому что это мы все делаем неправильно, верно? Потому что нам не исполнилось тридцать, и мы не решили внезапно перекроить всю свою личность.

– Мы не перекраивали свою личность в одночасье, – запротестовала Бридж. – Просто… ну… это трудно объяснить.

Аманда скрестила руки на груди.

– Да-да. Мы с Брайаном все равно не поймем, верно? Потому что родительство – это волшебство, оно меняет жизнь, а мы добровольно лишаем себя высшего смысла существования, отказываясь приковать себя к голодной, визжащей прорве для денег на ближайшие двадцать лет.

– Ну, мне кажется, они все-таки рано или поздно перестают визжать, – вставил я.

В ответ Оливер одарил меня взглядом, который безошибочно переводился как: «Я люблю тебя, но это ни черта не помогло».

– Что ж, простите великодушно. – Джеймс Ройс-Ройс тоже поднялся. Второй Джеймс Ройс-Ройс сидел рядом и отчаянно пытался взглядом донести до него: «Пожалуйста, заткнись». – Но простая правда заключается в том, что с тех пор, как Малыш Джей появился в нашей жизни, пусть даже он и не наш биологический ребенок…

Он сердито посмотрел на Дженнифер, которая к этому моменту тоже плакала. Правда, плакала с той степенью самообладания, которая выдает профессионального юриста.

– Джеймс, – выдавила она. – Я правда не хотела…

– Никогда в жизни, – продолжал Джеймс Ройс-Ройс, – я не испытывал такой радости. И такой гордости. Особенно…

В нашем кругу никто не умел выглядеть настолько угрожающе, как Брайан. Наверное, дело было в бороде. Обычно она делала его похожим на более дружелюбную версию Тора.

Обычно.

– Особенно что? – спросил он. – Особенно по сравнению с такими эгоистичными мудаками, как мы с Амандой, которые до сих пор тратят свое время и силы на всякую херню, из которой все нормальные люди уже давно выросли?

– Если честно, ты и правда играешь в какое-то неприличное количество видеоигр, – заметил Том, чью способность метко поддеть я почти успел забыть за те десять лет, что прошли с нашего расставания.

– Особенно потому, – закончил Джеймс Ройс-Ройс, – что Малыш Джей всю жизнь будет жить под микроскопом. Потому что, если за ближайшие двадцать лет мир радикально не изменится, никто никогда не позволит ему забыть, что он приемный сын двух геев.

– Почти уверен, что Отэм тоже вряд ли когда-нибудь забудет, что она девочка смешанного происхождения, – отозвался Том, окончательно сменив гнев на выжигающий все вокруг сарказм. – Но мне каким-то образом все же удается не вести себя так, будто она второе пришествие Иисуса, Элвиса и Эйнштейна одновременно.

Были на свете костры, в которые Оливер всегда был готов сунуть руку еще раз, независимо от того, сколько раз уже обжигался.

– Мне кажется, – начал он, – очевидно, что сейчас все испытывают очень сильные эмоции, и…

Но прежде чем Брайан успел в очередной раз велеть ему заткнуться, сверху донесся оглушительный грохот.

Такой звук издает либо падающий шкаф, либо человек, принявший крайне неудачное жизненное решение.

Глава 36

Гости остались в столовой, предположительно продолжая рвать друг друга на части из-за вещей, в которых в основном были виноваты судьба, общество или вообще никто конкретно не был виноват. Мы с Оливером поспешили наверх, чтобы посмотреть, что стряслось на этот раз.

Шум донесся из ванной, и хотя обычно мы с огромной осторожностью врывались к кому бы то ни было – особенно к Джас, – сейчас дверь была приоткрыта, а грохот стоял настолько оглушительный, что казалось, будто произошло настоящее ЧП.

И на мгновение все именно так и выглядело. Настоящее ЧП из разряда «вызывайте скорую», потому что вся ванная была заляпана красным, словно мы очутились в заставке к сериалу «CSI: Место преступления Хаверинг».

Но Джас не выглядела раненой. Шокированной – да. Изрядно промокшей – да. Но точно не раненой. Кроме того, ее волосы были заколоты назад и примерно на две трети оставались влажными и ярко окрашенными, так что даже без навыков криминалиста я довольно ясно представлял себе, что произошло.

Что не помешало Оливеру спросить своим самым авторитетным тоном:

– И что, по-твоему, ты делаешь?

Я лишь возблагодарил богов родительства за то, что он не закончил фразу словами «молодая леди».

– Жарю курицу, – ответила Джас. – А на что это похоже?

Честно говоря, то, что делала Джас, больше походило на импровизированный погром. Дело было не только в том, что на стенах, полу и раковине красовалась красная краска для волос; наша мраморная подставка для зубных щеток каким-то образом улетела в унитаз, и, будучи каменной, расколола чашу. А это означало, что зловещие капли розоватой воды теперь проступали на внешней стороне нашего недавно вымытого туалета, и повсюду валялись мелкие белые осколки – от чаши унитаза, от крышки или от самой мраморной подставки. Разобрать уже было невозможно.

– Не волнуйся, – сказал я, – это быва...

Проблема заключалась в том, что Оливер был совсем не в настроении для «не волнуйся, это быва...».

– Какая муха тебя укусила, что ты решила покрасить волосы, не спросив нас, без присмотра, используя наши вещи, да еще в самый разгар званого ужина?

Я ожидал, что Джас пожмет плечами, но она этого не сделала. И, честно говоря, это меня немного напугало.

– Захотелось перемен.

– Посмотри, – от Оливера исходила реальная энергетика человека, тыкающего щенка носом в лужу, – на ущерб, который ты причинила.

Джас посмотрела.

– Вызовите сантехника.

– И это все, что ты можешь сказать?

Я и раньше видел лица, выражающие злонамеренную покорность, но у Джас этот навык был отработан до совершенства.

– Вызовите сантехника. Пожалуйста.

Оливер открыл рот. Затем закрыл. Затем снова открыл.

– Опять отправишь меня в мою комнату?

Оливер промолчал.

– Я уже под домашним арестом, так что этого ты сделать не можешь.

Я видел, как Оливер делает глубокие, успокаивающие вдохи.

– Ударишь меня? – Джас улыбнулась, хотя я не был уверен, оттого ли это, что она знала, что этот вариант исключен, или оттого, что не знала.

– Разумеется, нет, – очень твердо отрезал Оливер. – Но ты должна все это убрать. Сама.

Джас посмотрела на Оливера так, будто не могла вообразить, что можно ненавидеть кого-то сильнее.

– Конечно, блядь, должна. Я умею, блядь, убирать за собой.

– Выражения, Джасмин.

– Ты