Читать книгу - "Безумная Ведьма - Элизабет Кэйтр"

изображая герцогиню Корделию, хотя, будем честны, она понятия не имела, как ведёт себя эта самая герцогиня.

Видар усмехается, да так, что у ведьмы мурашки срываются во впечатляющие догонялки по коже.

— Вы позвали, маленькая герцогиня, — он не понимает, что за игру затеяла его ведьма в чужом обличии, но с удовольствием поддерживает, точно зная, что ошибиться не мог.

— Смотря что ты понимаешь под «позвать», — хмыкает Эффи, легонько касаясь скул короля пальцами.

Он резко перехватывает тонкие запястья, заводя за голову. Эффи чувствует тыльной стороной ладони каждый корешок древней и пыльной книги, содержание которых несомненно Видар знал также хорошо, как знала она.

— Только одна женщина имеет право касаться меня, и Вы не похожи на неё.

У Эсфирь перехватывает дыхание. Это звучит лучше признаний и клятв в любви. По солнечному сплетению растекается тепло. Впервые с его ухода – её душевное состояние находится в равновесии и гармонии.

— И чтобы ты сделал, если бы она оказалась перед тобой? — глаза Эсфирь мерцают хитростью, той самой, от которой у Видара всегда перехватывает дыхание.

Он нежно оглаживает большими пальцами кожу на её руках, всё ещё крепко держа.

— Отправил бы туда, где ей самое место. Подальше отсюда.

— И она бы согласилась с таким решением?

— Нет. Она бы нашла миллиард причин, чтобы остаться и выполнить то, что задумала.

— Выходит, она не любит тебя, раз так поступает?

Видар опускает её руки, крепко сжимая предплечья, не отводя внимательного взгляда от глаз, что не пестрят такими любимыми цветами синего и зелёного.

— Выходит, если ты скажешь такое ещё раз, то я точно отрежу твой язык.

— И когда же ты придумаешь что-то поновее? — Эсфирь легонько ведёт пальчиками, скидывая чары.

— Примерно тогда же, когда ты перестанешь иметь привычку бить меня по лицу, — ослепительно улыбается Видар, жадно оглядывая взглядом её черты лица.

— Ах, это... — Эффи чуть отталкивается от стеллажа, а затем с размаха залепляет ему пощёчину. — Это за то, что исчез посреди обеденной. Спасибо, что напомнил.

— Справедливо, — он водит скулами из стороны в стороны, а затем снова прижимает ведьму к стеллажам, склоняясь к волосам и жадно вдыхая запах спелой черешни и морозной акации. — Мне стоит сделать тоже самое, потому что ты не предупредила о своём появлении?

— Ты попробуй, конечно. Не обещаю, что в ответ не замучаю тебя до смерти.

Видар самодовольно усмехается, демонстрируя запекшуюся кровь на шрамах у брови, губы и на переносице, мол мучений у него с лихвой. Эффи тянется пальцами к нарывающим полоскам, с болью на сердце наблюдая за тем, как Видар прикрывает глаза от каждого касания.

— Я убью её, — шёпот срывается сам собой и провоцирует лёгкую безмятежную улыбку на губах короля.

— Полагаю, твоя цель сегодня – Тимор.

— А следом – она.

— Она моя, Эффи-Лу, — Видар открывает глаза, серьёзно смотря на свою ведьму.

Она со стойкостью выдерживает взгляд, а затем, сдавшись, моргает, принимая позицию короля. Видару этого жеста более, чем достаточно, а потому он снова расслабленно улыбается, убирая выпавшие серебристые локоны за остроконечные ушки.

— Ты прекрасна с этим цветом, — от его шёпота ползут мурашки.

— Почему опять чёрный? — она аккуратно поддевает прядь.

От лёгкого прикосновения чёрные души растворяются, являя ей Истинного Короля: серебро слабо мерцает в свете свечей и кажется, словно миллиарды снежинок сверкают в его волосах.

— Тьма, — сухо отвечает Видар.

— Сегодня, сразу после того, как Тимор исчезнет, на Замок Ненависти будет налёт. Идёт огромная армия. Тебе не нужно оставаться при Тьме, — Эсфирь цепляется за его плечи, ощущая, как он напрягается. — Всё может окончиться сегодня.

— Нет.

— Нет?

— Послушай, я тяну из неё силы, но то, что мне удалось – мелкие крохи. Всадники подпитывают её энергией. Нужно ликвидировать их. Затем Тьму.

Эсфирь щурится, поджимая губы. Король снова недоговаривает. Она видит это в плотно сжатых скулах, пульсирующей венке на шее. Избавиться от Всадников? Хаос, они в состоянии сегодня не только отбить замок, но и победить в войне!

— Не будь такой самонадеянной. Я пережил пытки и должен восстановиться, ты пережила их со мной – тебе нужно восполнить энергию. По твоим рассказам, вы еле поставили Всадника Войны на ноги – ему нужно время. Кому воевать? Скажи, кому? Остальных размажут по стенам и полам нашего замка – ты этого хочешь? Ведь, судя по тому, что ты не скинула чары с волос – ты рискуешь не вернуть их обратно. Я слишком хорошо изучил тебя, инсанис. Так, ты хочешь сегодня умереть?

Она хотела, чтобы всё закончилось. Всё. Как можно скорее. Она хотела видеть его рядом. Хотела вернуть всё, что ему дорого. Хотела больше не видеть смерть близких.

— Я хочу, чтобы сегодня ты не попался мне на глаза. Ударом по лицу тогда не обойдётся. Потому что я намеренна вернуть наш дом.

— Моя воинственная королева, — Видар мягко оглаживает скулы, плечи, талию, бёдра.

Эффи прикрывает глаза, расслабленно приподнимая подбородок и касаясь затылком книжных полок. Горячие губы прижимаются к шее.

— Ты несносный, — мурлычет она, зарываясь пальцами в серебристые шелковистые волосы.

— Я скучаю по тебе каждый миг, — град поцелуев обрушивается на зону декольте. — В замке всё напоминает о тебе. Это ужасно отвлекает. Приходится с утроенным вниманием следить за мыслями, чтобы она ненароком не поняла.

Он прикусывает ключицу, срывая с губ Верховной стон.

— Тимор желает танцевать со мной на закрытии, не испорти причёску, — скороговоркой проговаривает Эсфирь, прежде чем его губы накрывают её.

Он целует. С истосковавшейся яростью. Сильно вжимает в несчастные книги, чтобы показать кому на самом деле она принадлежит, с кем она вскоре будет проводить все балы.

— Знаешь, что самое смешное?

— Что мы собираемся сделать что-то очень непристойное под носом у врагов? — Эсфирь аккуратно проводит язычком по острому уху Видара.

— Тимор снова выбрал тебя. А Тьма захотела, чтобы я подпортил его выбор.

— И чтобы ты сделал, будь на моём месте настоящая герцогиня?

— Тоже самое? — Видар скотски усмехается, а в следующую секунду Эффи прикусывает его нижнюю губу. — Это что ревность?

— Я так выражаю чувства.

— И какие же?

— Самые глубокие.

Он обаятельно ухмыляется, а затем снова целует, не давая