Читать книгу - "Неисправная Анна 2 - Тата Алатова"

И в то же время она запоздало пугается: а вдруг теперь отец и вправду навсегда вычеркнет Архарова из списка женихов (списка — из одной фамилии, иронично проявляет себя), так за кого ей тогда замуж идти?

И хоть она не собирается туда вовсе, но прекрасно понимает, что в этом мире есть только один человек, достаточно безумный и чуткий, терпеливый и храбрый, чтобы с ним было не страшно брести вперед, в старость.

— Ну, коли и впрямь ненавидишь, — неуверенно говорит отец, — то и бог с ним. К тому же, Мария Матвеевна к сему браку отнеслась весьма прохладно…

— Ты и с матерью Александра Дмитриевича успел поговорить? Когда, скажи на милость?

— … положу тебе такое приданое, что заводчики в очередь выстроятся.

— Вот только посмей!

— Что же мне делать, Аня?

— Ничего, — говорит она твердо. — Не делай ничего. Спасибо большое, папа, за старания, да только я как-нибудь сама своей жизнью распоряжусь.

Наверное, это звучит неблагодарно — заявлять такое сразу после того, как отец сторговался с Шошиным. И Анна, преисполнившись вдруг теплым чувством, смягчается:

— Я подумаю об Архарове, хорошо. Но если он мной не соблазнится — ты уже не обессудь.

— Разве ты не дочь своей матери? Справишься как-нибудь.

Если он даже Элен, которую презирает за распущенность, на помощь призвал, значит, и вправду настроен серьезно.

* * *

Архаров едва успевает открыть дверь, как она врывается внутрь, сразу сворачивает к лестнице, поднимается наверх, сбрасывая на ступеньки платок, пальто.

— Аня, — он торопится следом, — это встреча с отцом тебя так взбеленила? Из конторы ты уезжала спокойной…

Она разворачивается так резко, что покачивается, взмахивает руками, чтобы не потерять равновесие.

— Он отдал меня тебе, — восклицает она взбудоражено. — Потому как заводчики не хотят его опозоренную дочь, а ты бегал к Шошину!

— Идиоты, раз не хотят, — фыркает Архаров. — Ты-то чего так разволновалась? Отдал — и хорошо, хоть тут обойдемся без сражений.

— А ты, кажется, вовсе не удивлен, — она мечется между желанием крупно поскандалить, потому как весь день копилось, и неожиданно острым сочувствием к Архарову: ну ему-то за что?

— Аня, Аня, — он берет ее за руку, ведет в спальню. — Ты забываешь о том, что у меня свой человек в аристовском доме.

— Так это Дмитрий Осипович заварил всю кашу? По твоему наущению? Яблоко от яблоньки!

— Да бог с ними, с отцами, — смеется он, — ты ведь ответила, что с удовольствием выйдешь за меня?

— Сказала, что ненавидела тебя больше всех на свете. Попросила отца пристрелить тебя на дуэли!

— И чего еще я ожидал, — ухмыляется он, но она не ощущает от него ни обиды, ни горечи. И все напряжение перетекает совершенно в иное русло. Анна отводит его руки со своих пуговиц, начинает расстегивать черный сюртук сама, бормочет увлеченно:

— Тебе обязательно встречать меня при параде? Отчего не в халате, от которого избавиться куда проще?

— Я учту, — серьезно обещает Архаров.

Она смеется, тут же целует его, стягивает сюртук, все одновременно. Конечно, учтет, как учитывает все, что касается Анны.

Глава 40

— Мне не понравился этот день, — говорит Анна, глядя на стрелку часов, слишком медленно подбирающуюся к полуночи.

— Пожалуй, — задумчиво соглашается Архаров, — по большей части он был довольно бестолковым. Но как по мне, завершился превосходно.

Она фыркает и подтягивается повыше, чтобы лучше видеть его. Спальня всë еще ярко освещена, поскольку они так и не убавили свет.

Сколько лиц у архаровского спокойствия? Сейчас его черты кажутся мягче, нежнее, и первые, пока еще совсем тонкие морщины — незаметнее. Во время совещаний эта невозмутимость выглядит суше и резче. А когда начинаются сложные переговоры, где Архаров рискует всем, его лицо приобретает неподвижность едва не мраморную.

Все эти почти незаметные изменения кажутся ей личными сокровищами — отгаданными загадками, которые впору заносить в журнал наблюдений. Но доверить такое бумаге слишком глупо, поэтому Анна хранит их в себе.

Он не спрашивает о Раевском — пожалуй, никогда и не спросит. А ей больше не хочется возвращаться к тому человеку ни мыслями, ни словами. Наверное, Медников доложил, как прошла их встреча, а может, и нет, но вот-вот стрелка достигнет заветного деления, и всë останется во вчера.

— Знаешь, о чем я невероятно жалею? — говорит Архаров, улыбаясь. — О том, что не видел, как Владимир Петрович уговаривал тебя выйти за меня. Должно быть, это была битва титанов.

Теперь ей это больше не кажется жестокой насмешкой — пожалуй, она тоже готова рассматривать происходящее как некий казус.

— Будто ты не знаешь, каков мой отец, — она тоже улыбается, очерчивая пальцем изгибы его бровей. — «Почему бы тебе не выйти за Архарова, ведь однажды он станет генералом. А коли заупрямится, то не беда. Ты ведь дочь своей матери, соблазни его как-нибудь», — передразнивает она.

— Что? — он встревоженно хмурится, и Анна старательно разглаживает его брови обратно.

— Что? Полагаешь, я не гожусь в соблазнительницы?

— Владимир Петрович видит меня генералом? Тогда ему лучше не знать о том, что сегодня я отказал штабистам.

— Как это? — от изумления Анна сползает с него, садится рядом, перетягивая на себя одеяло.

Архаров тоже поднимается, опирается на изголовье и не пытается даже прикрыться.

— Когда ты вообще с ними связался? — допытывается она. — Ты же обещал Вельскому — осторожненько!

— Я очень осторожненько приехал на Дворцовую площадь и также осторожненько попросил о встрече штаб-офицера по особым поручениям. Как ни странно, он меня принял тут же, а стоило мне перешагнуть порог, как заявил буквально следующее: «Ну надо же, Александр Дмитриевич, а мы-то вас ждали только к концу недели».

Анна понимает, что слушает его открыв рот, как маленькая девочка, и закрывает его.

— Подожди, разве Генштаб не ловит шпионов? Зачем им секретарь в гробу? Почему они ждали тебя?

— Как я понял, Донцов начал продавать сведения из гроссбухов, — поясняет Архаров. — Там вся канцелярия насквозь прогнила. Пока его секретарь якшался с душегубами, штабисты и ухом не вели, потому как им такая возня побоку. Приглядывали вполглаза для порядка, но так, без особого интереса. А вот как Донцов начал приторговывать секретиками из гроссбухов…