Читать книгу - "Идеальный отец - Alexis Hall"

Мне бы все равно не дали ее произнести.

– Я, блядь, ничего не делала. – Джас не кричала, но до эффективных стратегий управления эмоциями ей сейчас было очень и очень далеко. – Как насчет, блядь, презумпции невиновности?

Я был самую малость горд Оливером за то, что он не пустился в длинную лекцию о бремени доказательства и различиях между стандартами доказательства в разных областях права. Хотя, если честно, возможно, было бы лучше, если бы пустился.

– Я просто пытаюсь понять, что произошло.

– Ну я-то, блядь, откуда знаю? – Голос Джас уже почти срывался в панику. – Я просто знаю, что это, блядь, была не я, но вы мне, блядь, не верите. Мне вообще никто никогда, блядь, не верит.

И тогда Оливер, мой бедный, милый, честный Оливер, сказал:

– Дело не в вере. Дело в правде.

Потому что для него это действительно было так.

Долгое время после того, как я узнал, чем Оливер зарабатывает на жизнь, я не мог понять, как можно защищать человека, не считая его невиновным. Но примерно после четырнадцатого объяснения до меня наконец начало доходить.

В его профессии ты верил не человеку. Ты верил системе – какой бы дерьмовой, сломанной и несправедливой она ни была, – и тем идеям, ради которых она вообще существовала. Ты защищал клиента не потому, что считал его безупречным ангелом, который никогда не сделал ничего плохого. И даже не потому, что видел в нем обычного несовершенного человека, который натворил немало всего, просто не того конкретного, в чем его обвиняли сейчас. Ты делал это потому, что добросовестная юридическая защита была его правом – кем бы он ни был и в чем бы его ни обвиняли. Даже если он был тем, что на профессиональном жаргоне, кажется, называли закоренелым преступником, который являлся в суд с настроем: «Ну что, покажем Короне, где раки зимуют?»

На кухне повисла тишина.

Джас смотрела на Оливера почти умоляюще – насколько вообще можно умолять, оставаясь при этом в ярости.

– Я. Этого. Блядь. Не делала.

И поскольку Оливер просто не мог поступить иначе, он ответил:

– Следи за выражениями.

Взгляд, которым одарила его Джас, был опасно близок к взгляду человека, которого только что предали.

После этого она вылетела из кухни.

Я бросился следом в коридор, но, по крайней мере, на этот раз она осталась дома. Я услышал ее шаги на лестнице и хлопок двери спальни.

Убедившись, что она не умчалась в дебри Хаверинга, я вернулся на кухню.

Оливер стоял посреди нее бледный и неподвижный, словно его пригвоздили к месту. На заднем плане тем временем убегал рис, который он успел поставить вариться, пока меня не было.

Я посмотрел на него. Потом на него и на предполагаемое орудие уничтожения теплицы, которое он так и сжимал в руке на протяжении всего разговора.

И сказал:

– Это не мячик Спада.

Глава 34

Я понимал, почему первым порывом Оливера, когда я указал ему на оправдательную улику в виде мяча, было метнуться к плите и заняться рисом. Я даже более-менее понимал, почему следующим его порывом оказалось спасение лука.

Но мне казалось, что мысль извиниться перед Джас за то, что он ее не поддержал, должна была прийти ему в голову хотя бы раз.

– Ты не собираешься перед ней извиниться? – спросил я.

– Перед Джасмин? – Оливер по-прежнему был больше занят луком, чем разговором. – Я понимаю, что она расстроилась, но, как я уже сказал, я ни в чем ее не обвинял.

Я рассеянно постучал крикетным мячом по столешнице.

– Хорошо, но она явно почувствовала, что ты ее обвиняешь.

Оливер повернулся ко мне вполоборота, и у меня возникло стойкое ощущение, что сейчас на сцену выйдет Язвительный Оливер.

– То есть я должен подойти к ней и сказать: «Мне жаль, что тебе показалось, будто я тебя обвиняю»? Из-за таких извинений люди теряют карьеру на YouTube.

– Мог бы сказать: «Прости, что не поверил тебе».

Надо отдать ему должное: этот вариант он действительно обдумал.

– Полагаю, мог бы. Но она отреагировала враждебно, и я опасаюсь, что, если мы подкрепим такое поведение, в будущем она начнет устраивать сцены еще чаще и еще серьезнее.

– Оливер, она человек, а не непослушный щенок.

Похоже, это он тоже обдумал.

– Даже так, мы не можем поощрять то, что она посылает авторитетных взрослых.

Я уже собирался возразить, что мы не должны быть для нее только авторитетными взрослыми. Что наша задача не сводится к дисциплине и правилам, а включает еще и безопасность, заботу и поддержку. Но тут на лестнице послышались шаги, и я прикусил язык, опасаясь ляпнуть что-нибудь вырванное из контекста и сделать ситуацию еще хуже.

Оглядываясь назад, я вспоминаю, на кухню она вошла почти непривычно спокойно. Когда Джас занялась начинкой для шиш-барака, Оливер бросил на меня взгляд из категории «я же говорил». Я был уверен, что он воспринимает это как доказательство эффективности своей твердой, но справедливой родительской стратегии. Но меня не отпускало беспокойство.

Впрочем, не настолько сильное, чтобы меня почти сразу не отвлекло другое обстоятельство: в мой дом вот-вот должны были прийти люди, которые обычно здесь не жили. Возможно, это был побочный эффект жизни с Оливером. Возможно, следствие того, что я ненавидел себя уже не так сильно, как раньше. Как бы то ни было, едва мы официально вступили в фазу Ожидания Гостей, а ужин Оливера достиг того уровня сложности, при котором его уже следовало считать Полноценным Приемом, даже мой обычно хаотичный мозг намертво зациклился на каждой пыльной поверхности, каждом неподметенном углу и каждой неубранной кружке.

Поэтому, когда гости прибыли, я в последнюю минуту драил унитаз.

– Подождите, – крикнул я вниз. – Сейчас буду.

Так быстро, как только смог, я спустил воду, поставил ершик на место и помчался вниз.

– Отличные перчатки, – заметил Питер, когда я открыл дверь, все еще в своих резиновых «Мэриголдс». – Но если это секс-вечеринка, предупреждать надо было заранее.

Я безуспешно попытался стащить с пальца желтую резину.

– Нет. Абсолютно нет. Просто обычный званый ужин без секса. Заходите.

Дженнифер и Питер повесили пальто в прихожей и последовали за мной в столовую, где их встретил Оливер – все еще слегка взъерошенный и все еще занятый готовкой.

– Привет, Оливер, – тепло усмехнулась Дженнифер. –