Читать книгу - "Руж - Грир Риверс"

когда ты прикасался к Лейси или говорил о ней что-то неуважительное в моем присутствии, я мысленно подсчитывал. В каждом раунде мы будем ставить что-то новое. Если я выиграю, я напомню тебе, куда ты приложил свои извращенные руки. — Я показываю на его правую руку. — Ты вцепился в нее мертвой хваткой, когда ходил на мессу. Так что, если я выиграю эту раздачу, я получу право отыграться на твоей правой руке.

Он беспокойно ерзает на стуле.

— А если я выиграю?

— Я честный парень. Если ты выиграешь, то получишь то же самое.

— Откуда мне знать, что ты не убьешь меня, выиграю я или проиграю? Или прикажешь кому-нибудь из своих людей убить меня?

— Никто не убьет тебя в этом казино, Монро. Я могу тебе это обещать.

И я могу. Несмотря на то, что моя рука сжимается под столом от желания вскрыть заживающие порезы на самодовольном лице Монро, у меня нет намерения убивать его здесь или даже сегодня, если уж на то пошло. Мы с Лейси вместе примем любые решения, вплоть до вопросов жизни и смерти.

— А снаружи? — спрашивает он.

— Я не могу контролировать то, что другие делают там. Но здесь? Все, что обсуждалось, теперь запрещено. По-настоящему безгранично.

Нарциссизм Монро снова затуманивает его рассудок, и злая улыбка расплывается на его щеках, когда он хватается за эту возможность, как истинный игрок, каким он и является.

— Ладно, тогда твои потери, Маккеннон.

Нам раздают две карты, и я оцениваю их, прежде чем сделать ставку.

— Я назову. Твой язык. Ты несколько раз нес всякую чушь с его помощью.

Его глаза вспыхивают, и он смеется.

— Тогда ладно. Я повышу ставку. Позови сюда своего человека.

Мои глаза сужаются, я пытаюсь разгадать его следующую игру, но из любопытства делаю, как он говорит, и зову Лоренцо.

— Да, сэр. — Его низкий голос заглушается занавесками, заглушающими звуки в комнате, когда он входит.

Ликование озаряет лицо Монро.

— У тебя мой револьвер?

Я не отрываю глаз от Монро, но Лоренцо колеблется на периферии моего внимания.

— Ты можешь ответить ему, Лоренцо.

— Да. У меня ваш пистолет.

— Отлично, — Монро хлопает ладонью по столу. — Вот мое предложение. Ты был бойцом в Ирландии, и твои кулаки — твое оружие. Вряд ли справедливо с моей стороны играть без своей руки. Итак, моя ставка — твоя рука, но если я выиграю, я также получу возможность сыграть в рулетку… из моего пистолета.

Мои мышцы напрягаются, и я чувствую, что мой отец делает то же самое, прежде чем он разражается смехом.

— Ты, должно быть, сошел с ума, мальчик. Мой сын ни за что не допустит использования оружия в кулачной драке...

— Великолепно. Справедливость есть справедливость.

Улыбка Монро становится шире от моего ответа, а отец чертыхается у меня за спиной.

— Кайан, парень...

— Я сказал, сделаем это. — Я киваю головой в сторону Монро. — Лоренцо. Отдай мужчине его пистолет и продолжай стоять на страже снаружи. Я не хочу, чтобы он думал, что я вел нечестную игру.

Мое сердце бешено колотится, когда Лоренцо медленно выполняет мою команду, без сомнения, задаваясь вопросом, не сошел ли я с ума, но я не показываю никаких эмоций. Что бы ни случилось со мной, мой отец позаботится о том, чтобы этот придурок долго не прожил за пределами нашего казино, а Мерек позаботится о безопасности Лейси. Если проигрыш в покер — это то, чем все заканчивается для меня, что ж, для дикого туза это был бы такой же подходящий конец, как и любой другой.

Лоренцо кладет пистолет в центр доски, но его выхватывают прежде, чем Монро успевает схватить его.

— Эй! — зовет Монро, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как мой отец высыпает патроны себе на ладонь, прежде чем положить их в карман и передать пистолет Монро.

— Мы же не можем играть в рулетку более чем с одним патроном, не так ли? — замечает мой отец.

Губы Монро поджимаются.

— Там еще есть один?

— Проверь сам, парень, — говорит отец в пустоту, направляясь к своему креслу у двери.

Монро хмуро смотрит в спину моего отца, прежде чем положить пистолет на край стола, но я наклоняюсь и толкаю его ему в грудь.

— Убери это на время игры. Я не хочу, чтобы ты жульничал. Мы оба знаем, как тебе это нравится.

— Ладно, — ворчит Монро, засовывая пистолет за пояс брюк, вместо того чтобы возвращать его в кобуру.

Он, без сомнения, разочарован, что не смог добиться от меня возбуждения. Но внутри у меня неудержимо колотится сердце, когда Сюзетт кладет три карты.

У меня дерьмовый расклад, но ты никогда не разыгрываешь свои карты. Ты разыгрываешь своего противника. Однако у Лейси более непроницаемое лицо, чем у этого придурка, и на лице Монро вспыхивает восторг, прежде чем он скрывает эмоции.

Мы делаем следующие две ставки, пока Сюзетт не выкладывает четвертую карту.

Иисус, Мария и Иосиф, это нехорошо.

Монро фыркает.

— Повышаю. Еще одна карта на руках Маккеннона. Скажи, Кайан, твоему папочке понравится, что ты проигрываешь его бизнес?

— Я не такой, как ты. — Я качаю головой, когда Сюзетт кладет последнюю карту. — Я не играю на деньги других людей.

Он ворчит, но я не обращаю на него внимания. Я знаю, что проигрываю этот раунд, особенно когда Монро делает повышение на очередной холдинг Маккеннона. Я блефую и делаю ставку в том же духе. Я ни за что не уступлю этому ублюдку.

Когда мы делаем последние ставки, Монро переводит взгляд со своих карт на мою спину и ерзает, чтобы сесть прямее на своем месте.

— Вскрывай, Маккеннон. Что у тебя есть?

Я переворачиваю свои карты так же, как это делает он, и на его щеках появляется улыбка.

— Ф-флеш бьет козырной туз, — заикается Сюзетт, указывая на Монро. — Мистер Барон побеждает, мистер Маккеннон.

Бедный дилер, должно быть, с ума сходит от таких ставок, но я сохраняю хладнокровие, когда Монро встает и вытаскивает пистолет из-за пояса.

— Так что это для меня? Два объекта недвижимости Маккеннона, твоя правая рука и твой язык. — Он поворачивает револьвер и направляет его на меня. — Это может оказаться быстрой игрой.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть ему в глаза, но в остальном остаюсь неподвижным. Сначала он морщит лоб, как будто озадачен отсутствием у меня эмоций. Снаружи я направляю ту часть себя, которой раньше было наплевать, жить мне или умереть.

Однако внутри я уже не так готов встретиться со своим создателем, как когда-то. Я совершил много ошибок